Феликс Крес - Сердце гор (Сборник)

— Однако, — сказала она вслух, вскакивая в седло, — раз уж он так долго мучился, мог бы и еще немного… Собственно, он вполне ничего. Надо приглядеться к алебардникам.

Она пришпорила коня.

— Дартанец. Дартанец в Дурном Крае. Все-таки хорошо, что он так быстро уехал.

Она сердито и презрительно фыркнула.

Каренира немного подремала верхом в седле. Каким-то чудом пленник не сбежал. Может, так было бы и лучше. Пару раз он успел обмочиться, и, кажется, что похуже, а ветер дул сзади, примерно с той же скоростью, с какой шли лошади. Она ехала в отвратительной вони, злая, уставшая и сонная. Дартан, несмотря ни на что, имел свои преимущества. Сюда следовало отнести кровать, огромную, как сама Империя.

— Надо было забрать ее с собой, — вполголоса резюмировала она.

Утром она стояла перед воротами Рикса.

Жуткая смесь Армекта и Громбеларда. Армектанским было название. Все остальное — истинно громбелардским.

В Громбеларде есть только пять городов: Громб, Рикс, Бадор, Рахгар в горах и портовый Лонд, у ворот Центральных Вод. Все эти города, за исключением Лонда, возникли одинаково: более могущественный и богатый, чем остальные, предводитель разбойников возводил в горах свою цитадель. В ней держали лошадей и прочий скот, там же жили люди. Мужчины, способные держать оборону, женщины, следившие за хозяйством. У стен крепости собирались горцы из пастушьих селений, платя дань в обмен на защиту от нападений других банд. У них не было выбора: засевшие в замке помещики ждать не любили. Цитадель, расположенная, как правило, довольно высоко в горах, не граничила с пастбищами. Да и мест, где можно было пасти овец, попадалось немного в Горах. Так что горцы бросали пастушье ремесло, пополняя отряды хозяина крепости или овладевая иными ремеслами.

Так возникал город.

Например, Громб, Бадор или Рахгар. Расположенный в Узких Горах Рикс находился ближе к центральной области Империи. Это означало, что Броль — первый хозяин замка, город поначалу носил его имя, грабил в основном дартанцев и армектанцев, заодно и торговал с ними. До них, правда, было сто миль, но они были богаты. Поэтому, возможно, в Риксе-Броле меньше развились ремесла, зато процветала торговля. Продавать дартанцам у них же награбленное было не только смешно, но и выгодно.

Если этого не брать в расчет, в остальном Рикс ничем не отличался от Громба или Бадора. Камень, камень и камень. Темный, тяжелый, грязный и мрачный. Расположенная в неполных трехстах милях Роллайна — самый прекрасный город Шерера, казалась чудом, явившимся из иного мира. Больше всего различия бросались в глаза в Акалии, городе на Тройном Пограничье, где соприкасались Дартан, Армект и Громбелард. Странный город Акалия, как и его история. Его начали возводить дартанцы; завоевали и превратили в крепость громбелардцы; населяли же главным образом армектанцы, с тех пор как возникла Империя… Там стояли стройные, белые дартанские строения с застекленными окнами, окруженные стеной из настоящих булыжников, чудовищно мрачной, как и все громбелардское, так же по-громбелардски неприступной. Небольшие дворцы, белые дома в несколько этажей утопали в цветущих садах и когда-то выглядели изысканно. Позднее в каждом парке выросло уродливое восьмиугольное сооружение, порой окруженное отдельной стеной, поскольку громбелардский купец только в таком доме чувствовал себя в безопасности.

Глядя на ворота Рикса с зубчатой башней наверху, она в очередной раз отметила, что пропасть разделяет Громбелард и Дартан.

Что ж, именно потому она к была в Громбеларде.

Солдаты, стоявшие на посту у ворот, с непередаваемым изумлением взирали на странную поклажу всадницы. Она заметила десятника, судя по всему, начальника поста.

— Дай мне одного человека, — сказала она. — Мне нужно видеть коменданта гарнизона.

Десятник, хромой служака лет пятидесяти, из тех, кому немало пришлось повидать в жизни, быстро оправился от удивления и без лишних расспросов дал ей солдата. Она двинулась следом за проводником.

Казармы она легко бы и сама нашла. Особенно если учесть, что ей уже приходилось бывать в Риксе, пусть и несколько лет тому назад. Но у нее не было никакого желания, чтобы к ней цеплялся каждый встреченный на улице патруль. Следуя за человеком в мундире, она как бы говорила: спокойно, все в порядке; я везу странный багаж, но вам об этом уже известно.

Они беспрепятственно добрались до гарнизона.

Естественно, прочная стена. Крепость в крепости. Три четырехугольные башни. Жилое здание, конюшни, склады, амбар и разные хозяйственные постройки. Просторный двор, а в нем колодец с воротом под треугольной крышей.

Перед воротами солдат остановился и обменялся парой реплик с часовыми. Затем он было обратился к ней; она жестом дала понять, что все знает, понимает и будет ждать.

Она спешилась.

Все как всегда. Часовой шел к начальнику стражи, обычно подсотнику, иногда десятнику. Тот выходил из ворот и спрашивал. Обычно это протекало долго, очень долго и дотошно. Так, будто комендант был ни много ни мало, а сам Представитель Императора.

Правда и в том, что именно после Князя-Представителя военные коменданты городских гарнизонов были самыми важными особами в провинции.

Ну разве что еще урядники Имперского Трибунала. Серые, неприметные, они фактически управляли Вечной Империей.

В массивных воротах скрипнула небольшая дверь. Подсотник. Он принял короткий рапорт от ее проводника и отпустил солдата.

— По какому делу? — обратился он к ней.

— К коменданту гарнизона.

Ей повезло, поскольку это был еще один старый солдат. Он посмотрел на куль, который она везла, потом снова на нее, окинул взглядом ее лицо, косы и меч на боку, задержав взгляд на колчане с луком у седла, после чего спросил, как будто мимоходом, а в действительности вполне по-деловому:

— Мы знакомы?

Она вздохнула:

— Знакомы. Но только односторонне.

— Ты.

— Да. Это я.

— Проходи, госпожа.

Часовые открыли ворота. Подсотник помог ей вести лошадей. Естественно, он был заинтригован и по дороге задавал вопросы:

— Это наш человек?

— Сомневаюсь. Ты всех знаешь?

— Почти. Кроме новичков. Недавно появилось несколько.

Он посмотрел на покрытое запекшейся кровью и свежими струпьями лицо пленника.

— Трудно узнать. Но это, похоже, не наш.

Она кивнула.

— Давно о вас не было слышно, госпожа. Странно, что ты осмеливаешься появляться в казармах Громбелардского Легиона.

— Это мои проблемы.

Они остановились перед входом в здание. Подсотник что-то сообщил часовому, упомянув при этом ее прозвище.