Антон Антонов - Священный сезон

Хозяин и тогда предлагал повременить и обдумать все варианты, но Гамлет хотел убраться с орбитальной базы как можно скорее.

Феноменальное везение лунной ведьмы, наверное, передалось ее сыну по наследству. Параболоид спецгруппы отправился на землю где-то за полчаса до общей тревоги.

Но сама тревога могла иметь для Службы исследований крайне неприятные последствия. Блокировав орбитальную базу изнутри и устроив лихорадочные поиски у всех на глазах, Служба исследований фактически расписалась в собственном бессилии, признавая тем самым, что она сотворила нечто такое, с чем не в состоянии справиться.

Если бы Гамлет сбежал со станции максимально скрытно, то дело можно было как-то замять. Сказать, что никакого Гамлета не было вообще или обвинить в его похищении тех же азиатов.

Но тревога все изменила.

Лучшего подарка военным нельзя было придумать. У них сразу появился мощный дополнительный козырь. Теперь Службу исследований легко было обвинить в вопиющей безответственности и неспособности справиться с творением рук своих. И можно было не сомневаться, что военные такого шанса не упустят.

Но Гамлету было на это наплевать. Он возвращался домой.

Глава 54

Земля, где встретились отряды Джедая и князя Игоря, по праву считалась языческой. Здесь преобладали языческие общины и сам старейшина Владимир Ярославич держал в этих местах свою зимнюю резиденцию.

Но сейчас было лето, и старейшина перед самой облавой ушел со стойбища воеводы Вадима на север, к другому своему стойбищу.

Старейшины вообще часто кочевали от одного стойбища к другому. Оставаться на одном месте им было опасно.

Устраивать облавы для разгрома разрозненных мелких общин и поимки их лидеров антропоксенам и зондерам было накладно. Но если бы они узнали, где в данный момент находится старейшина, не стоит даже сомневаться, что они немедленно сделали бы попытку его захватить.

Узнав о пленении сына, старейшина Владимир хотел было вернуться, чтобы оказать помощь пострадавшим от облавы. Но за те часы, которые потребовались на возвращение, обстановка в лесу резко изменилась.

Старейшина Владимир последовательно узнал о стычке князя Игоря с воинами креста и меча, о гибели фанатиков в огне, о нападении Джедая на караван с пленными и о том, что князь Игорь направился к востоку для встречи с Джедаем.

Поскольку в отряде Игоря находилась родная дочь старейшины Василиса, у него мелькнула мысль последовать за ними, но старейшина сразу подумал о том, как истолкуют этот шаг христиане.

Они решат, что старейшина Владимир открыто перешел на сторону слуг сатаны, и вместо восстановления мира ему придется участвовать в войне.

Но Владимир Ярославич Богатырев недаром заслужил уважение лесных людей. Он был воистину мудр и повернул поэтому не на восток, а на юг.

Там, в Вятской глуши, находилась резиденция архиепископа Сергия, который хоть и был стар, слаб и болен – но еще был жив.

Однако до его стойбища даже на конях было три дня пути как минимум.

А за эти три дня напряженность в Северном лесу достигла пика и прорвалась в открытых массовых столкновениях.

Христиане вышли в поход, чтобы отбить у безбожников девушку, которую проклятые чародеи удерживают у себя при помощи колдовства. Но по дороге воины креста и меча отбили у язычников другую девушку и, пребывая в полной уверенности, что спасли ее от принесения в жертву кровожадным бесам, стали сманивать ее в христианство.

Таким образом у обеих противоборствующих сторон появилась своя Елена Прекрасная. Одну звали Надеждой, другую Снежаной, но это не меняло сути дела – все равно последствия не заставили себя долго ждать.

Христиане остановились на ночлег неподалеку от разгромленного капища, и в ту же ночь на них напали язычники.

Их первой целью была кровная месть за поверженных идолов и убитых волхвов, а второй – вызволение Снежаны. И обе цели были достигнуты как нельзя лучше.

Язычники перерезали гораздо больше христиан, чем накануне погибло волхвов, так что долг кровной мести был получен с процентами. А Снежана умчалась в лес следом за спасителями на своих ногах, срывая на бегу одежду, в которую силой облачили ее христиане. И вдобавок по пути метнула нож в того самого священника, который уговаривал ее окреститься.

Священник остался жив, но с этой минуты утвердился в убеждении, что упорствующие язычники недостойны милосердия.

Язычники были о христианах того же мнения и начали собирать ополчение, не дожидаясь утра.

Игорь Демьяновский и Джедай узнали об этом на рассвете. Язычники радиосвязью и тем более инопланетными приборами не пользовались, но к ним примкнули партизанские отряды, связанные с языческими общинами дружескими, деловыми и брачными отношениями.

Среди партизан тоже попадались язычники, а кроме того, партизанские отряды часто кормились возле языческих общин.

Они и оповестили князя Игоря о том, что большая заваруха началась.

– Что будем делать? – спросил Демьяновский у Джедая, в очередной раз демонстрируя, что признает его равноправным партнером.

– Надо идти туда, – не задумываясь, ответил Джедай. – А на месте сориентируемся по обстановке.

Они вышли рано утром, но все равно опоздали.

Превосходящие силы христиан обрушились на стойбище Белояра Длиннобородого, и учинилась, выражаясь языческим языком, злая сеча.

Если бы не подошли отряды Джедая и Демьяновского, то без сомнения вся община Белояра была бы истреблена до последнего человека. Языческое ополчение не успело собраться и опаздывало безнадежно.

Сориентироваться на месте для новоприбывших не составило труда. С первого взгляда было ясно, что разводить противников в разные стороны уже поздно.

Оставался один вариант – встать на одну из сторон.

Партизаны с автоматами и деактиваторами поддержали огнем язычников Белояра Длиннобородого. Сам Белояр, размахивая громадным тесаком в гуще боя, покосился на них недобро, но ничего не сказал.

Язычники не любили огнестрельное оружие, но сейчас они были готовы принять любую помощь.

Но патронов у бойцов Джедая после всех последних передряг было совсем немного, и боеприпасы к деактиваторам тоже почти иссякли.

Отступившие было христиане через несколько часов возобновили натиск с удвоенной силой.

Язычников всегда было меньше, чем христиан, и теперь это проявилось особенно наглядно.

Полковник Демьяновский вызвал на подмогу подчиненных ему партизан, но они были далеко. Ближние отряды охотнее слушали Дядю Мишу, а тот медлил и, по слухам, собирал войска в своей ставке.

Нельзя было исключить, что он намеревается выступить в роли миротворца. Когда противники истощат друг друга в кровопролитных боях, развести их по сторонам будет проще, чем теперь.