Пола Вольски - Белый трибунал

— Не так уж они были и молоды! Я хочу сказать, уже не дети. И я не одна подписала разоблачительное письмо, И вообще, с тех пор прошло уже десять лет. Как вы…

— Не следует предполагать, — продолжал гнуть свое доктор Фламбеска, — что среди ваших жертв оказывались только богатые и знатные. По всей видимости, никто не потрудился пересчитать всех слуг, работников, торговцев и прочих малозначащих личностей, павших жертвами вашей жестокости.

— Жестокости? — поразилась Эстина. — Моей?..

— Однако не все их забыли. Без сомнения, родные еще помнят лицо недавно убитого Ирсо Гройста…

— Это еще кто?

— Старого дворецкого ЛиГрембльдеков. Он был подвергнут Очищению пару недель назад. Возможно, вы уже позабыли об этом мелком происшествии.

— Это не моя вина! Все равно он…

— Кроме того, есть еще и некая Беткин, ваша невинная служанка, которую вы выгнали на улицу умирать с голоду.

— Невинная? Проныра и интриганка! Она…

— Кстати, о девушке позаботились. Я принял должные Меры.

— Вы! Какое вам дело до всего этого? Откуда вы вообще знаете эту… как ее?.. Беткин?

— Я обладаю превосходными источниками сведений миледи.

— Вы шпионили за мной! Вы подкупили кого-то из слуг… какого-то подлого алчного предателя! Но я смеюсь над вами, меня это не затрагивает. Всему миру известно какова я! У меня есть друзья, положение… влияние…

— В самом деле? После нынешнего вечера?

— Что вы можете знать о нынешнем вечере? Вас там не было!

— Это не мешает мне знать, что сегодня вы перед кругом избранных, на мнении которых зиждется ваше спокойное существование, признались в самом черном из своих преступлений. После этого ваша жизнь непременно должна измениться.

— И это говорите мне вы! Вы! Откуда вам все это знать? Как вы смеете угрожать мне? И почему? Или вы — один из Злотворных, посланных на мучение невинным?

— Я Злотворный не в большей степени, чем вы, миледи, невинны. Я уже сказал, что мы знакомы.

— Всего несколько недель…

— Много дольше. Поройтесь в памяти. Узнав меня, вы все поймете.

— Куда подевался ваш стрелианский акцент?

— Я гецианец и никогда не бывал за пределами страны.

— Не понимаю и не могу больше играть в эту игру! Если мы знакомы, просто назовите себя!

— Я сделаю лучше, — с этими словами доктор Фламбеска придвинул лампу ближе к себе, снял широкополую шляпу и повернул лицо к свету.

— Равнар , — выдохнула леди Эстина.

— Равнар ЛиМарчборг мертв, миледи. В том смысле, как вы о нем думаете, он более не существует, и вернуть его невозможно. — Это прозвучало так, словно доктор повторял чью-то запомнившуюся ему речь.

— Конечно, ты мертв, Равнар. Думаешь, я не понимаю?..

— Я не Равнар, — ярко-голубые глаза доктора неотрывно смотрели на женщину. — У него было три сына, помните?

— Да, конечно. Они все ненавидели меня, все были бы и жестоки. Но что бы они ни вытворяли, ты всегда принимал их сторону.

— Взгляните на меня, Эстина. Придите в себя и взгляните здраво, хоть раз в жизни. Я младший сын Равнара, обреченный вами на заточение в крепости Нул, где провел эти тринадцать лет. Теперь я вернулся, и настало время истины. Вы знаете, что натворили и кто я такой.

— Эти трое мальчишек… Я никогда не могла толком запомнить их имена. И это было так давно…

— Назовите мое имя. Вы его помните.

— Тебе обязательно мучить меня, Равнар? Разве я не достаточно намучилась?

— Тредэйн! — выкрикнул доктор с ошеломляющей ненавистью. — Я сын Равнара, Тредэйн ЛиМарчборг. Посмотри на меня, Эстина.

— Сын Равнара?

— Теперь ты понимаешь?

— Нет. Сын Равнара? Его сын? Что могло понадобиться ему от меня столько лет спустя?

Он молчал. Казалось, этот вопрос поставил его в тупик.

— Тебе не следовало возвращаться, — тихо заметила Эстина. — Это неправильно. Право, не следовало.

— За вами долг, миледи.

— Ты загнал в угол, предал, погубил несчастную женщину. Неужели этого мало? Чего еще ты хочешь от своей жертвы?

— Жертвы?

— Хочешь бичевать меня или, может, напиться моей крови? Это доставит тебе удовольствие, сын Равнара? Я вижу, что цель твоей жизни — мучить беспомощных и несчастных!

— Посмотри на меня, Эстина. Посмотри на меня. Я — Тредэйн ЛиМарчборг, которого ты лишила семьи и заживо хоронила! Взгляни на меня и признай правду!

— С радостью! Правда в том, что это не моя вина! Судил Белый Трибунал, не я! Я не в ответе за них! Это Трибунал! Нечестно обвинять меня !..

Наступило молчание, такое глубокое, что с улицы явственно были слышны шаги запоздалого прохожего. Наконец заговорил доктор Фламбеска.

— Я думал, что, увидев меня, вы все поймете, — он смотрел на нее, словно не веря своим глазам. — Я ошибался.

— Что тут понимать? Я…

— Вы непробиваемы. Мир может рухнуть, но вы не изменитесь. Вероятно, это своего рода сила.

— Что вы хотите сказать?

— Что вам пора идти.

— О да, я уйду, — она сделала пару неуверенных шагов к двери и снова остановилась, чтобы сказать: — Вы должны понять, я никогда никому не желала зла. Я не хотела того, что произошло. Все случилось само по себе, и я ничего не могла поделать. Я такая же жертва, — как и другие, поймите. Извините. Мне, право, жаль, что так нехорошо получилось.

— Извините? — Он бросил на нее полный недоумения взгляд. — Вы погубили десятки человеческих жизней и говорите — «извините»?

— Ну что же еще я могу сказать? Опустив голову, леди Эстина тихо вышла.

Карета ждала перед домом, но она вдруг показалось Эстине роскошным гробом. Она наугад нырнула в туман и сколько-то времени плутала по незнакомым улочкам Восточного города. Постепенно Эстина начала понимать, что заблудилась. Она совершенно не представляла, как ей теперь найти дорогу домой.

У тебя нет дома…

Крейнц вполне способен не пустить ее на порог. И уж наверняка запретит ей видеть мальчиков. Как отец он имеет право на такое, но это нечестно, она вовсе не виновата в том, что произошло, у нее просто не было выбора. Несправедливо!

Слезы подступили к глазам. Лицо доктора Фламбески, лицо Равнара , все еще стояло перед глазами. Вспомнилось, как страшно ей было в ту ночь, когда увели мужа. Совесть мучила ужасно, но она в самом деле была не виновата. Она собиралась предупредить его. Даже пришла к нему в кабинет в тот вечер и хотела было все рассказать.

Он с такой явной неохотой впустил ее в свою драгоценную святыню, что она потеряла терпение, разбила стеклянную этажерку и удалилась, так ничего и не сказав. Все могло быть иначе, если бы муж был хоть немного внимательнее к ней; так что Равнар, можно сказать, сам навлек на себя несчастье. Несправедливо обвинять ее.