Питер Дэвид - Путь к рассвету

— Привет, Деленн, — сказал он. Затем повернулся к гвардейцам, возникшим в дверях, и жестом велел им выйти и закрыть дверь камеры.

— Ваше Величество, вы уверены? — спросил один из гвардейцев.

— Нет. Но одно из преимуществ, которые присущи посту императора, заключается в том, что люди должны подчиняться твоим приказам, даже если никакой уверенности в их разумности нет. Так что исполняйте.

Дверь закрылась, и Лондо повернулся к Деленн.

— Я решил, что мы сможем поговорить более свободно, если останемся наедине. Так что, — он развел руками, — давай поговорим.

Г’Кар услышал шум в дверях и поднялся. Он был уверен, что настало время этого. И настраивался на то, чтобы попытаться бежать, хотя и прекрасно понимал всю безнадежность такой попытки. Когда бы ни входили они в его камеру, они делали это с максимальной предосторожностью, с парализаторами и другими подобными устройствами, способными обезвредить сразу дюжину Нарнов. Но сегодня ему придется показать свою силу в неравном поединке, потому что в глубине сердца он знал — иной возможности больше уже не представится.

Но затем дверь всего лишь слегка приоткрылась, и вместо того, чтобы утаскивать Г’Кара куда-нибудь, к нему в камеру впихнули еще кого-то. Вновь прибывший запнулся обо что-то и упал, дверь за ним с шумом захлопнулась.

Г’Кар покосился на него одним глазом. В камеру сквозь окошко в двери проникал лишь очень слабый луч света. Снаружи слышался все более громкий шум разгоряченной толпы, то и дело взрывавшейся оглушительными криками, похоже, лишь с тем, чтобы минуту спустя взреветь еще громче. А затем его новый сокамерник поднялся, на мгновение замешкавшись, чтобы приосаниться и выяснить, кто еще находится с ним в этой тьме.

— Привет? Кто здесь?

Г’Кар услышал голос, который невозможно было не узнать и, к своему собственному удивлению, тихо рассмеялся.

Шеридан сделал шаг в полутьме и всмотрелся во мрак.

— Г’Кар? Это… ты?

Нарн задумался над тем, какие же слова могут оказаться наиболее подходящими в сложившихся обстоятельствах.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не забыл захватить с собой колоду карт, — сказал он наконец.

Лондо долгое время стоял молча, рассматривая ее.

— Ни радости, ни дружеских объятий? — спросил он наконец.

— Ты пришел сюда, чтобы позлорадствовать, Лондо? — ледяным тоном спросила Деленн. — Или, может быть, ты ждешь, что я начну благодарить тебя, по прошествии шестнадцати лет, за тот прелестный подарок, который ты сделал Дэвиду?

— В этом нет необходимости.

К удивлению Деленн, ей показалось, что Лондо не в состоянии смотреть ей прямо в глаза.

— Тебе удалось доставить себе удовольствие, вручив нам этот «подарок»? — спросила она. Деленн прекрасно понимала, что ведет себя неправильно. Все, что угодно, начиная от мольбы и кончая лестью, принесло бы больше пользы, но ярость оказалась настолько велика, что она не смогла сдержаться. — Приговорить еще не родившегося ребенка к такой чудовищной судьбе… ты постоянно развлекаешься такими шутками, или особо приберег такой подарок для нас?

— Вы были моими друзьями, — сказал Лондо.

— Боги, смилуйтесь тогда над твоими врагами.

— Похоже, боги исполнили твою просьбу, не дожидаясь, пока ты выскажешь ее вслух, — задумчиво прокомментировал Лондо. — Мои враги, похоже, преуспевают во всем куда больше моих друзей. Все, кого я когда-либо любил, или пробовал полюбить, плохо кончали, в то время, как мои противники благоденствуют. Так что боги, возможно, предугадывают твои желания, Деленн.

— Если бы это было так, то Дэвид сейчас был бы на свободе, и мы улетели бы отсюда, а вы все понесли бы заслуженную кару за свои деяния.

— Вполне возможно… что нам удастся все это организовать. По крайней мере в том, что касается первых двух пунктов. Что же касается третьего, — и Лондо со вздохом закатил глаза, — боюсь, что нам придется оставить это на усмотрение кое-кого другого.

На одно мгновение, буквально на одно благословенное мгновение, Деленн почувствовала, что в ней зашевелилась надежда.

— Ты хочешь сказать… Что Дэвида, Джона и меня освободят?

— Дэвида… да. Мне кажется, я смогу это устроить. Но ты и твой муж… — он скорбно покачал головой. — Ты хочешь уйти отсюда. Что ж… умереть, в определенном смысле, тоже значит уйти. По крайней мере, смерть прекратит ваши мучения. Это самое большее, что я могу обещать.

— Ты император, — ответила Деленн. — Я думала, что император Примы Центавра всемогущ.

— Когда-то и я так думал. Как странно, что реальность все время оказывается отнюдь не такой, как наши надежды.

— Но ты сказал, что Дэвид может быть освобожден. Как? Что ты хочешь получить взамен?

— Информацию.

Деленн фыркнула. Это было нечто совершенно не в ее стиле.

— Это я и так уже знаю. Что ж, в таком случае ты добьешься не большего успеха, чем…

Лондо замахал руками, пытаясь заставить ее замолчать.

— Ты говоришь о той информации, с которой вы оба и умрете, как я полагаю. То, что мне требуется, я думаю, ни в коей мере не повлияет на безопасность Межзвездного Альянса. Я подозреваю, что информация, которую я желаю узнать, уже настолько устарела, что стала бесполезна для всех, кроме меня.

— Устарела? — Деленн с недоумением взглянула на Лондо.

— Я интересуюсь тем… что было в самом начале, — сказал он. — В самом начале всего… этого, — и он жестом обвел все вокруг себя, обозначая, что имеет в виду все сущее. — Ведь все началось с войны Земли с Минбаром. Все началось с вашего народа. Со встречи вас и Землян. Я знаю нашу сторону… Я знаю сторону землян… Я бы хотел выслушать третью сторону[21] — вашу.

— Но зачем?

— Затем, Деленн, — сказал Лондо тоном человека, сбросившего с себя тяжкий груз, — что когда перестаешь видеть для себя хоть какое-нибудь будущее, то начинаешь все больше и больше интересоваться прошлым. И я… просто желаю узнать, как все это случилось на самом деле. Заполнить пробелы в моих познаниях. Моя память о недавних событиях смутна и ненадежна. Я время от времени делаю записи в дневнике, и только благодаря этому сохраняю ощущение реальности, потому что просматривая записи, сделанные всего несколько дней назад, я замечаю, что совершенно ничего уже не помню о событиях, которые постарался изложить там. Но что касается далекого прошлого, ах… — Лондо поднял вверх указательный палец. — Память об этом остается со мной, чистая и ясная. Но она неполна. Я желаю знать все. И ты можешь мне в этом помочь.

— И если я помогу тебе… тогда Дэвид будет свободен.