Валерий Иващенко - Вьюжинка

Вот и сидела она прилежно у здоровенной, затянутой блестящей пеленой какого-то заклятья пещеры, сторожила. Судя по обмолвке вконец очарованного и замороченного друида, ближе к ночи Лен и проломится сквозь препоны. "Настырный" - как с лёгким неудовольствием заметил тот старейшина.

И что надлежало делать, чтобы хоть как-то смягчить гнев парня, Эльфире себе решительно не представляла.

Стоило отметить, что троих пришедших полюбопытствовать женщин из числа здешних адепток она в первый же день раскрутила просто играючи. И уже через полчаса к ней подвалила во всём своём блеске весьма представительная делегация, среди которых Эльфире с затаённой гордостью приметила и двух особенных мамзелей, с алым и огненно-рыжим камнями в налобных обручах, которые и без того выделялись бы какой-то внутренней силой и неброской сдержанностью - а ведь высшие, из Внутреннего Круга. Пришлось попыхтеть малость и даже посопеть, но дело того стоило. Потом полдня один только план занятий составляли - оказалось, здешние девицы предрассудками или всякими моральными глупостями не страдают, и выучиться исконно женскому искусству обольщения вознамерились всерьёз.

Так что, Эльфире уже обзавелась целой толпой благодарных поклонниц и учениц, среди которых затесалось и несколько парней из числа молодых. Да и мужским большинством во Внутреннем Круге коварная гостья не пренебрегла. Нашла время, исхитрилась встретиться с каждым из них, кто в эти дни побывал в посёлке - а уж там дело понятное. Куда ж вы, мужчинки, денетесь, если вас незаметно для самих же за одну мыслишку приголубили?…

Вечер выдался на славу - добрый, так и ласкающий душу. И хотя Эльфире так и не смогла понять, каким образом нынче оказалось самое что ни на есть лето (а выспрашивать не стала, пусть остаётся аромат тайны), она с наслаждением дышала медвяными ароматами разогревшегося под солнцем соснового бора. Здесь, у подножия скалы, словно нарочно торчащей наподобие назидательно указующего в небеса перста, оказалось весьма интересное место. Сосны словно по молчаливому сговору разбежались, лишь смотрели и тихо шуршали о чём-то своём, вечном и понятном лишь им самим. Красота, почти как где-нибудь в глухом уголке Ривенделла…

Вдалеке за ручьём, настырной барабанной дробью дятел оповестил округу о своём существовании, и сидевшая на удобном, гладком валуне полуэльфка пришла в себя.

Надо признать, в зеленоволосой головушке одной девицы совсем уж каша и сплошной ветер, раз решилась на такое. Распробовала томленье тела молодого, дорвалась до сладкого, и теперь не скоро в соображеньи просвет обозначится. И как быть? Если Лен озлобится, ох быть беде…

Со стороны пещеры донёсся лёгкий шорох. Но остроглазая полуэльфка, мгновенно обратившая туда свой взор, приметила лишь несколько осыпавшихся с края камешков, и вновь вернулась к своим невесёлым думам. Спасать ведьмочку и моряка надо, вот что! Хоть и не обещали Лен и Славка ничего друг другу, но парень-то бешеный - коль разойдётся, головёшки вокруг дымиться перестанут нескоро… если вообще остнется чему дымиться.

Эльфире невесело усмехнулась и легонько провела ладонью по рукаву платья. Словно ожёгшись, пальцы отдёрнулись от притаившегося под тканью предмета. Небольшой изящный кинжал, вырезанный неведомым искусником из тёмного, почти чёрного дерева, и весь покрытый недобро горящими рунами, он смущал ум одним своим существованием. Подарок друидки Ноэль, которой вскоре надлежало по праву мастерства войти во Внутренний Круг, и которая по здешним обычаям должна была получить камень своего цвета и сменить клинок адептки на жезл или посох высшего посвящения.

Зачем она прихватила на встречу с парнем этот красивый и смертоносный подарок, которому нипочём даже гномьей выделки броня, Эльфире не знала и сама. Да, сумела бы улучить миг и всадить опасный как зуб гремучей змеи кинжал в горячее человеческое сердце - но покопавшись в душе, она призналась сама себе, что меньше всего этого желала. Хоть Лен прилюдно и фыркал на неё, как чующий сырость котяра, а всё же, пакостей не делал. И пару раз, забывшись, за столом обратился ко всей компании "друзья мои". А ведь, этакие обмолвки ох как ко многому обязывают…

Он появился как призрак с того света, как грозное напоминание о неизбежном. И стоило признать, довольно-таки эффектно. Блестящее заклинание на входе лопнуло с весьма впечатляющим грохотом - как ни ждала Эльфире, а от неожиданности скатилась со своего валуна и укрылась за ним, трусиха. Вальяжно пролетавшую в это время мимо ворону и вовсе отшвырнуло, закрутило. И с хриплым карканьем роняя перья и свой гадливый испуг, несчастная птица с отчаянным трепыханьем поспешила умчаться прочь.

Победителя изрядно покачивало, а дымящаяся одежда наглядно свидетельствовала, что приключений злокозненные друиды напихали тому по пути преизрядно… и даже магическую краску с волос смыло потоком заклятий - парень предстал теперь со спутанной и грязной, непривычно чёрной шевелюрой. Лен с перекошенным и бледным лицом обернулся, швырнул назад какой-то ледяной то ли дождь, то ли вихрь, а затем ковыляющей, пошатывающейся походкой в клубах пара поспешил наружу.

– Надо же - а половина друидов клялась Вечным Лесом, что не прорвёшься! - Эльфире уже была здесь, вовремя и с готовностью забросила себе на плечо руку едва не упавшего ведуна, от которого нестерпимо воняло потом и гарью. - Ох и дрянью же несёт от тебя! Фу, да ты ещё и взопрел, друг мой!…

Дюжина шагов обратно к валуну показались едва ли не тяжелее, чем весь предыдущий путь - но всё-таки, на одеревеневших и подламывающихся ногах Лен проделал его. Он почти откровенно повис одним боком на упрямо волочившей его куда-то полуэльфке. И хотя перед глазами всё плыло в багровом мареве, он нашёл силы разлепить пересохшие губы и кое-как выдохнуть:

– Себя-то обнюхайте, графиня! От ваших парфюмов и кремов на пол-лиги вокруг все белки передохли…

И вовсе неправда! Вон, сидит на ветке серо-рыжая нахалка и с перепугу сердито цокает, что твои гномьи часы!… Ведун оказался тяжеленным как гора. Но сгрузившая его у камня Эльфире внутренне ликовала - всё-таки, встретила его она! Именно она помогла и приветила, и даже… ладони её проворно отцепили с пояса мудро припасённую флягу. И одним движением свернув крышечку, поднесли ёмкость к потрескавшимся от жара губам опёршегося спиной о валун парня.

Тот пил жадно, взахлёб, едва ли видя что-то вокруг, а когда фляга опустела, последние капли кое-как уронил себе за шиворот. А полуэльфка чуть не пританцовывала, обнимая и с ласковыми причитаниями теребя парня. Пусть даже и так - а все равно в его отношении к ней что-то хоть на капельку сдвинется, улучшится. Лен не из тех, кто не помнит добра… ну корыстная я, ну стерва, и что из того? Попробуйте скажите это мне в глаза! Ведуну пожалуюсь…