Олаф Локнит - Зов Древних

— Об этом пусть не беспокоится. От десяти стражников я никогда не удирал, удирали всегда стражники, если оставался кто-то, чтобы удирать,— усмехнулся король.

Все вышло именно так, как предрекал Дарий. С этого момента Конану, Евсевию, Майлдафу и Септимию пришлось хранить гробовое молчание, чтобы не выдать себя раньше времени. Пройдя через анфиладу галерей и небольших залов, отряд и эскорт достигли тупика, заканчивающегося комнатой с гладкими стенами и довольно низким — на высоте всего лишь шести локтей — потолком.

— Сейчас мы поднимемся в верхние ярусы,— объяснил Дарий.— Вся эта комната — большой подъемник. С помощью механики мы переместимся на две тысячи локтей вверх.

Он нажал на рычаг. Совершенно беззвучно пол вздрогнул, сначала подался немного вниз, а потом плавно и мягко устремился кверху. Конан, впрочем, не удивился: видал он штуки и почудеснее.

«Устроить, что ли, такое во дворце? — подумал он,— Старик звездочет помрет ведь от разрыва сердца, если будет каждую ночь таскаться на башню по всем лестницам».

Подъем длился довольно долго и проходил в полном молчании. Конан прикидывал, смогут ли они всемером — Кулана он в расчет не брал — справиться с одиннадцатью воинами храма в столь тесном помещении, случись Дарию или Сартаку совершить безумство. Король пришел к выводу, что, пожалуй, справятся, но с неизбежными потерями. А еще неизвестно, что ждет их наверху. Наконец подъемник остановился.

— Сейчас мы все еще под землей,— пояснил Дарий,— но уже не под холмами, а внутри высокой горы. Если вы захотите бежать, то выбраться отсюда вам будет просто.— Он хитро улыбнулся. Откуда было ему знать, что захватившим его людям известно про пещеру грифонов?

— Я бы не советовал тебе так шутить,— вполголоса посоветовал Дарию Евсевий.

Их встретила новая галерея, ничем на первый взгляд не отличавшаяся от той, что осталась двумя тысячами локтей ниже. Та же решетка и те же пятьдесят стражников ожидали их впереди.

— Можешь ты устроить так, чтобы нас впустили за решетку как свидетелей происшествия или хотя бы как носильщиков? — осведомился Конан, тяжелым взглядом смерив Дария.

— Да,— ответил тот после некоторого раздумья, и его щека нервно дернулась.

На сей раз солдаты были наряжены в черные вороненые доспехи и черные плащи, а служители — двое из седьмого круга и трое из шестого — были одеты в белые хламиды. У всех были обручи с зелеными камнями на лбу, но у тех, что из седьмого круга, камни оказались побольше и поувесистее.

Конан мысленно сравнил их камни с тем, что пребывал сейчас за пазухой у Кулана. Камень Бреннана Мабидана был гораздо больше! Выходит, основатель Фрогхамока входил в восьмой, а то и в девятый, высший круг!

Запуганный Дарий, которому Майлдаф напомнил о себе, незаметно пощекотав спину кинжалом — горный разбойник оставался горным разбойником! — сделал даже больше, чем его просили. Произнеся длинную и обстоятельную речь, полную подобострастия и почтения к вышестоящим чинам храмовой иерархии, и выслушав краткий сухой ответ, он отдал распоряжение. Десять воинов сопровождения и два служителя развернулись и двинулись назад к подъемнику. Едва они скрылись за поворотом, офицер внутренней стражи отпер двери, и восьмерых смельчаков с двумя заложниками впустили внутрь. Ворота захлопнулись, и Конан услышал, как щелкнул в тугом замке тяжелый ключ.

— Вы трое сейчас пойдете со мной! — властно из рек на староаквилонском один из служителей седьмого круга.

Выглядел он лет на сорок, у него была бритая наголо голова, тонкие белесые брови и крупные выразительные черты лица. Черные быстрые глаза смотрели пронзительно, словно стремились до последнего укромного уголка обшарить всю душу собеседника.

Спутник его, напротив, обладал густой шевелюрой из длинных и светлых вьющихся волос, крепких и здоровых, как у юноши, хотя этот служитель был явно постарше бритого. Облик его был примечателен: высокий лоб и худое, даже не аскетическое, а прямо-таки костлявое лицо, туго обтянутое кожей. На нем выделялись бледные, водянистые светло-голубые глаза, в которых, как ни странно, горело затаенное пламя. Эти малопривлекательные черты лица удачно дополнял длинный крючковатый нос.

— Воины могут остаться здесь ненадолго и вкусить отдых,— бросил напоследок бритый.

Кинжал Майлдафа вновь уперся Дарию между лопатками. Горец неважно разбирался в староаквилонском, но то, что их отсылают, понял прекрасно. Движение Бриана не укрылось от напряженного взгляда Сартака, и нервы у офицера не выдержали. На своем гортанном языке он выкрикнул что-то, обращаясь к служителям и стражникам, и Конан заметил, как мгновенно изменилось выражение лица бритоголового. К счастью для короля, не все и не сразу поверили тому, что прокричал Сартак. Вероятно, подобного не случалось здесь лет восемьсот, со времен подземной войны, когда сторонники тьмы победили окончательно.

Сартак, как его и предупреждали, первым упал ничком, обливаясь кровью: Конан сдержал слово. Тэн И незамедлительно очутился за спиной у бритоголового, а Конан схватил тощего служителя, обеспечив себе щит.

— К решетке, чтобы не напали сзади! — приказал король.

И они встали — восемь против сорока,— прижавшись спинами к толстым стальным прутьям, при этом Конан и Тэн И должны были удерживать двух не самых слабых взрослых мужчин.

— Всем стоять, не то мы их прирежем! — закричал Евсевий.

Воины храма замерли в нерешительности. Они ждали команды. И команда последовала.

— Стоять! Пропустите их, пусть идут, куда хотят! — злобно процедил бритый на староаквилонском, специально, чтобы пришельцы поняли его.— Далеко им все равно не уйти!

— Пусть прикажет им выстроиться вдоль стен,— распорядился Конан.— Евсевий и Майлдаф возьмут луки и будут на флангах. Септимий и Кулан пойдут впереди. Аврелий и Арминий прикроют нас сзади. Пошли!

Евсевий перевел, но стражники поняли все и без перевода. Ясно было, что служители седьмого круга не станут просто так рисковать собственной жизнью.

Воины и служители выстроились вдоль стен. Дарий взирал на процессию из восьмерых незваных гостей и очередных двух заложников влажным взглядом, полным сочувствия и к тем, и к другим, особенно к двоим ученым, вооруженным по какому-то чудовищному недоразумению мечами.

Дарий был добрым человеком, но он очень боялся крови и, хоть мечтал иной раз о Верхнем мире, служил при воротах чуть не в самом нижнем ярусе храма. И вот, мечта его отчасти сбылась, но тут же полилась кровь, появилось насилие, злобно засверкали мечи... Душа служителя пребывала в полнейшем смятении, которое страшило даже больше, чем огромного роста свирепый варвар, верховодивший в отряде.