Надежда Башлакова - Волчонок

Услышав о том, что я уезжаю, а Тайя и Перес вырвались со мной, на прощание с нами прибежала, и веснушчатая девчонка Элада, в этом ей не смогли помешать даже чрезмерно заботливые братья. Но мне отчего-то подумалось тогда, что недолго этой молоденькой девчушке осталось ходить под своими излишне усердными опекунами, скоро будет и на её улице праздник.

В общем, так я навсегда распрощался со своими новыми друзьями. Притом Прост дружески хлопнул меня по плечу, Вешнич озорно подмигнул мне, Вектор крепко пожал руку, Ром задумчиво кивнул, милая девочка Элада чмокнула меня в щёку и искренне пожелала удачи.

Вешнич на это только снова мне подмигнул, словно говоря "Ну как хороша моя девчонка?" и мне ничего другого не оставалось, как только ответить ему тем же и я заговорщически подмигнул ему в ответ, подхватывая эту незнакомую мне прежде игру и тем самым отвечая ему "Ох, хороша!".

Честер и Лестер не были столь оптимистично настроены и в ответ на поведение сестры только одарили меня хмурыми взглядами. Хотя я-то в чём был виноват?

Остальные довольствовались тем, что просто молча, посмотрели мне вслед.

Только Сару, Розу и Якова я больше так никогда и не увидел, да, пожалуй, ещё и Стара, так как тот отошёл в мир иной, туда, откуда не было возврата. Тогда возле телег я видел их всех в последний раз.

А мы втроём отправились в обратный путь. И обратная дорога наша заняла гораздо меньше времени, чем когда мы двигались сюда с обозом, но и гораздо больше, если вспомнить о том за какой промежуток времени мы преодолели её с Вороном вдвоём. На нас никто более не нападал и мы уже буквально вскорости впали в ту сладостную негу, когда отдыхаешь и получаешь удовольствие от путешествия, не замечая никого и ничего вокруг. Все кроме меня испытывали это приятное ощущение полной свободы, так как моё тягостное предчувствие по мере приближения к дому только усугублялось и порой мне казалось, что я чувствую отчаянный всплеск о помощи, раздающийся из глубины чьей-то такой родной и близкой для меня души. И мне оставалось только одно, спешить, спешить и спешить в надежде, что я ещё не совсем опоздал и в моих силах ещё хоть что-нибудь сделать. Что-то подгоняло меня вперёд, не давало расслабиться и заставляло нестись на всех порах, подгоняя кажущихся на нашем фоне медлительными спутников.

Я должен был успеть, не знаю, куда и для чего, но одно я знал точно, я должен был успеть, обязательно должен был успеть.

Что же ждало меня впереди? Нет, правильнее будет спросить, что ждало там впереди всех нас, так как теперь мы стали настоящей командой и от судьбы одного зависела теперь судьба всех троих? И это ещё при том, что я умолчал о своём Вороне, жизнь и судьба которого были сплетены с моими собственными неразделимо. Так было с самого его рождения и так будет до гробовой доски, по крайней мере, одного из нас.

Часть 4. Давно понять бы, что к чему!

Перед любовью нет границ. Она

побеждает боль, страх и ненависть.

Перед нею все равны.

Истинная любовь на свете есть,

как есть и предательство,

ненависть и коварство. Всё это

всегда было, есть и будет.

Глава 28. Возвращение в родные пенаты.

Возвращение домой это всегда

праздник, а если там тебя к тому же

и ждут добрые вести, это праздник

вдвойне. Если же известия

не добрые, то тут уж ничего

не поделаешь и приходится

принимать их такими, какие они

есть, ведь как бы там ни было

дом он и есть дом с добрыми ли

вестями или не добрыми.

Итак, я со своими новыми друзьями вернулся в мои родные края, но то, что я там увидел, меня очень насторожило и обеспокоило. Нигде не было слышно, как когда-то прежде, перекличек девичьих голосов, стройных песен, смеха ребятни собиравшей ягоды. Всё как бы вымерло.

И тут я увидел волчью голову, с которой на меня взирали потухшие глаза. Она безжалостно была насажена на кол прямо посреди поляны. Самого тела серого хищника нигде не было видно, одна только мёртвая голова на голой палке и ничего больше.

— Да, мило тут у вас. — Хмыкнула Тайя.

Я не обратил внимания на её слова.

— Оборотень, они подумали, что это оборотень. — Догадка пришла неожиданно, как и полная уверенность в своей правоте. — Другого объяснения нет. Излишняя предосторожность. — Я печально покачал головой.

— А это не так? — Нахмурился Перис.

— Конечно, нет. — Раздражённо произнёс я, спрыгнул с Ворона на землю и провёл рукой по серой безжизненной шкуре. — Прости, брат, быть может, в том есть и моя вина.

— А ты-то хоть тут причём, тебя же здесь уже столько месяцев не было? — Удивилась Тайя.

— И почему ты назвал его братом, если он не оборотень? — Тут же

подозрительно вставил Перис.

Что поделаешь, ведь каждого из нас в первую очередь волнует то, что нас волнует!

— Именно потому, что я оборотень, а то, что сделали с его телом, явно показывает, что люди, убивая его, опасались мне подобных, так что вполне справедливо я думаю, в таком случае, то, что часть вины я возлагаю и на себя тоже. — Ответил я Тайе и повернулся к Перису, что за последнее время уже начал меня изрядно раздражать своим нытьём и глупыми вопросами тем более. Не хотел со мной ехать, мог и не отправляться, лично я его об этом не просил. — Потому как мне он брат, как и любой другой волк или человек, только в отличие от людей он бы никогда не отвернулся от меня, не прошёл бы мимо моей беды и уж тем более не напал бы. — Зло ответил я.

Перис недовольно нахмурился. Тайя хоть и тоже нахмурилась, но при этом раздражённо взглянула на самого Периса, но, ни в коем случае, ни на меня. Похоже, она понимала меня в тот момент как никто другой, несмотря даже на то, что сама являлась настоящим человеком, а может быть и благодаря этому.

А мне тогда к моему вящему стыду было не до Тайи, и уж тем более не до этого ревнивого барана Периса. Меня интересовал только один вопрос. Кто и за что так жестоко поступил с этим несчастным созданием? Конечно, я прекрасно понимаю, что волки не так безобидны как кому-то могло бы показаться и не все относятся к ним настолько трепетно как я сам. Порою даже они бывают излишне агрессивны и озлоблены на самих людей. И всё же когда мне попалась седьмая по счёту голова, к тому же, по-видимому, принадлежавшая молоденькому волчонку, по людским меркам, совсем ещё ребёнку, я исполнился праведного гнева.

Что-то тут было не так и для меня это было фактом очевидным. Как я раньше помнил, здесь постоянно слышался детский смех, места у нас были безопасные особенно летом и оттого зачастую людные. Конечно, изредка случалось, что отчаявшиеся голодные волки набрасывались на людей, но это бывало лишь зимой, так и люди это знали и как только наступали холода, становились более осторожными по отношению к лесу. Но теперь стоял самый разгар лета, а в нём было тихо, казалось, даже затихла птичья трель и шелест листвы утих. Зато столько новых следов было вокруг, столько запахов, и в основном запахов оборотней, витало повсюду в воздухе.