О. Григорьева - Набег

— Он умирает, — сообщил ему Рагнар.

— Да, — вновь согласился бритоголовый. Поудобнее подхватил под локоть своего «хевдинга», шмыгнул носом: — Ты позволишь нам достойно похоронить его?

— Нет. — Рагнар еще раз оглядел светловолосого Ленарда, затем перевел взгляд на его слугу. — Но я могу сделать достойной его смерть…

Бритоголовый молча кивнул.

Когда Красный конунг перерезал горло светловолосому Ленарду, бритоголовый осторожно уложил мертвеца на землю, присел рядом, провел ладонью по его волосам, словно приглаживая.

— Он был не только твоим хевдингом, но и твоим другом? — спросил Рагнар.

— Молочным братом. — Бритоголовый нашарил на земле под ногами эрула два камушка, закрыл Ленарду глаза, уложил камушки на веки, прошептал что-то. Потом выпрямился, отряхнул ладони о разорванные у колен штаны: — Они отомстят за нас.

Он говорил о той части войска, что стояла на правом берегу. Два длинных шатра с яркими флагами, конница, метательные машины, лучники и копьеносцы…

Рагнар пожал плечами:

— Теперь наши силы равны.

— Ты не сможешь стоять здесь вечно. Но, пока они ждут там, ты не сможешь уйти по реке. Что же ты будешь делать?

— Сделаю так, чтоб они боялись меня.

Протянув руку, эрул указал на клочок острова, высовывающийся из-за речного мыса…

Сигурд стоял недалеко от Рагнара и слышал все его слова, но что затеял Красный конунг, понял, лишь когда один из драккаров Трира направился к острову. Вскоре над рекой зазвучал стук топоров, эрулы, выкатив на берег моток крепкой пеньки, принялись нарезать ее длинными кусками, увязывать концы петлями.

Потом пленных погрузили на два корабля и повезли на остров. Клешня поехал с ними, а Рагнар и Рюрик остались со своими людьми на берегу. Они вышли на самую кромку берега. Без оружия, без похвальбы и насмешек. Стояли и молчали. А на другом берегу в таком же молчании застыло войско франков. Было тихо-тихо. Затем франки дружно ахнули. Потом еще раз. И еще…

Из-за мыса показалось шнека Трира, подошла к берегу. Из нее выскочил Карли, сын Кальва. Придерживая болтающийся на поясе топор побежал к Рагнару. Волосы Карли были растрепаны, лицо покраснело.

— Почти все, — коротко сказал он. — Трир говорит — пора…

Рагнар взмахнул рукой, и все побежали к кораблям.

Сигурд привычно взобрался на драккар, сел на свой походный сундук, взялся за рукоять весла.

— Долго копаешься, — укоризненно сказал сидящий у борта Гримли. Приподнял весельную рукоять, покачал, прилаживая к руке. — Возьмись-ка поближе.

Сигурд переменил хват, приготовился.

Латья крикнул, весла чиркнули лопастями по илистому дну, столкнули корабль, понесли его к середине реки.

— Прямо! — закричал Рюрик. — Прямо! Ровными рядами, словно подчиняясь руке великого Одина, драккары двинулись к правому берегу. Узкие, увенчанные драконьими мордами носы кораблей устремились на войско неприятеля. Там больше не молчали, — сквозь плеск весел Сигурд расслышал крики ужаса, проклятия, мольбы и даже плач. Вытянув шею, бонд попытался рассмотреть франков, но из-за корабельного носа ему удалось увидеть лишь небольшую группку людей, стоящих на коленях у кромки воды. Один из них то и дело воздевал к небу длинные руки…

Не снижая хода, драккар миновал середину реки. Вражеский берег приближался, наползал разноцветными одеждами франкских воинов. Они выстроились ровной линией, в несколько рядов. Первыми стояли копейщики, ощетинясь острыми копьями, прикрывали длинными щитами затаившихся позади них лучников. Над головами воинов плескались в небесной сини притороченные к высоким шестам шелковые флаги. Цветные, яркие, с вышитыми на гладкой материи гербами владельцев. Драккары шли прямо на них, но франки не нападали.

«Я сделаю так, чтоб они боялись…» — вспомнил Сигурд слова Рагнара.

Красный эрул добился своего — франки словно оцепенели, наблюдая за летящими на них черными кораблями…

— Иии-ух! — Взмывали над водой сотни весел, играли блестящими брызгами, из-под оскалов драконьих морд струилась белая пена.

— Во славу великого Одина! — загудел над кораблями клич Рагнара.

- К бою! — вторя ему, зазвенел голос Рюрика.

С щитовой доски взметнулись щиты, на носовых надстройках припали на колено лучники, нацелили жала стрел на растерянных франков. Эрулы взревели боевым кличем северных берсерков…

И франки дрогнули. Испуганным бабьим визгом на разные лады заголосили боевые дудки. Ряды выстроившихся у берега воинов рассыпались, оставляя у воды лишь самых смелых. Но и те вскоре побежали, унося на длинных шестах свои красивые флаги…

— Трусы! — расхохотался Гримли. Пихнул плечом Сигурда, обернулся к нему потным, веселым лицом. — Гляди, как бегут! Словно зайцы!

— Поворачиваем, — перебивая его, прозвучал приказ Рюрика.

Мальчишка стоял на носу драккара, ухмылялся. Солнце блестело на золотой вышивке его нового плаща, осветляло и без того светлые волосы.

— Левый борт — табань! — рявкнул Латья.

Сигурд и Гримли послушно опустили весло в воду, налегли на рукоять. Драккар сбавил ход, нехотя накренился на бок, повернулся, открывая взглядам гребцов маленький остров. Тот самый остров, куда Трир отвез пленных франков и на который так долго смотрели франки с правого берега.

— Могучая Бравиль [72]… — выдохнул Гримли.

А Сигурд не смог произнести и этого. Просто молча уставился на остров, за один миг забыв все слова. Два драккара Трира и шнека уже покинули островную отмель, оставляя за собой белесый пенный след. Волны раскачивали пенную полоску, несли ее к берегу. Оттуда, с суши, таращились на чужеземные корабли крепкие дубки, осиротело торчали голыми, обтесанными добела, нижними сучьями. Под сучьями возвышались горки срубленных веток, белели россыпи щепок. А вместо веток на сучьях раскачивались трупы. Почти сразу Сигурд увидел бритоголового пленника, — он висел на ближнем к воде дереве, рядом со своим таким же бритоголовым товарищем. Под их тяжестью сук согнулся, ноги повешенных почти дотягивались до земли. Люди Трира не побрезговали - сняли сапоги с обоих франков. Босые ступни мертвецов торчали из узких штанин… Должно быть, из-за гибкости сука бритоголовые оказались только вдвоем, — на других деревьях висельников было по пять, а то и по шесть на каждом суку. Болтались мешковатыми чучелами, безвольно свесив вдоль тел слишком длинные руки.

Не смущаясь близости живых людей, над островком уже кружилось воронье. Каркали, взмахивая черными крыльями, спускались к мертвецам, погребальными камнями рассаживались на сучьях над головами висельников.