Марк Лоуренс - Король терний

— Мертвый Король пришел за мной. — Я видел, клянусь, я видел, как она на мгновение содрогнулась.

«Мертвый Король». Это что-то новое. Я думал, что разгадал ее, понял, что она пришла отомстить — откровенная и примитивная месть, я это понимаю и даже ценю. В конце концов, я обрушил на нее гору Хонас.

— Это он тебя послал за мной?

— Я бы в любом случае пришла, Йорг. Мы еще не закончили наши дела. — И снова обольщение в голосе, и начавшие было двигаться братья замерли в оцепенении.

— И кому я, Челла, больше нужен? Тебе или твоему королю?

Челла чуть слышно зарычала, братья начали освобождаться от ее чар.

— Или он хочет меня больше, чем тебя, Челла? Я угадал? Твой новый король вытащил тебя из бездны только ради того, чтобы ты нашла меня и доставила к нему? — Я выдавил из себя сладчайшую улыбку, и она возымела действие. Челла не могла скрыть раздражения. Оно искрами пробегало по ее лбу. Отлично. Злой враг — лучший враг. Но что понадобилось от меня Мертвому Королю, я никак не мог понять.

— Подойди и возьми меня, — снова предложил я Челле, желая и надеясь привести ее в ярость. Свободной рукой я оттолкнул Макина. — Я знаю, обнаженная женщина, глаз не оторвать, но лучше уводи братьев подальше отсюда, пока ее друзья нас не сожрали.

— Подойти и взять тебя? — Челла улыбнулась, самообладание вернулось к ней. Рукой она вытерла рот и стряхнула болотную грязь, обнажая кроваво-красные губы. — Я хочу тебя. Но не для того, чтобы тебя уничтожить. Я знаю твое сердце, Йорг. Соединись со мной. И мы станем больше, чем просто плоть.

Эта тварь вызвала у меня боль внизу живота, достаточно ощутимую боль, словно граница между вожделением и отвращением полностью исчезла, как исчезла призрачная деревня. Отчасти мне хотелось принять ее вызов. «Прими то, чего ты боишься, — сказал я однажды Гогу. — Прогони свои страхи». И что такое смерть, если не высшая степень страхов, последний из твоих врагов? Когда-то я съел холодное сердце некроманта. Возможно, мне следует взять Челлу, взять смерть за горло и заставить служить мне. Я вспомнил женщин, сгоревших в своем доме.

— В тебе нет плоти, — сказал я.

— Жестокие слова. — Челла улыбнулась и начала приближаться. Ее плавные текучие движения приковывали мой взгляд. Волнообразно колыхались груди, раскачивались бедра, алел рот. — Между нами существует магическое притяжение, Йорг. Ты должен его чувствовать. Разве оно не отзывается в твоей груди? В биении твоего сердца, дорогой? Нам предназначено быть вместе. Мертвый Король сказал мне, что я могу взять тебя. Сказал, чтобы я взяла и привела тебя к нему. И я это сделаю.

— Очень долго тебе придется ждать меня в аду, — сказал я. — Прямо сейчас я тебя туда и отправлю. — Упоминание о Мертвом Короле вывело меня из себя.

Челла улыбнулась и сложила кроваво-красные губы для поцелуя.

— Ты злишься на меня за то, что я показала тебе твоих призраков? Но ведь не я их создала, Йорг.

Ее слова лишили меня уверенности. Перед глазами снова возникли Рут и ее мать, обожженные Солнцем Зодчих.

— Я не знал…

— Ты не знал, что Солнце сожжет их. Ты думал, появится ядовитое облако и опустошит землю. Разве не так? И если бы у Рут, ее матери и ребенка вывернуло все внутренности, кровь текла из глаз и ануса, и они бы страшно, нечеловеческими голосами кричали, это было бы правильно? Было бы отлично, потому что таков был план? — Челла приближалась. Безжалостная. Неумолимая.

Я ничего не мог ей на это ответить. Я хотел отравить Красный Замок, и я знал, что там будут не только воины, но и все его обитатели. А если бы отрава распространилась? Я не знал, чем все это в конечном итоге могло обернуться. И мне было на это наплевать.

— Челла, ты знаешь, чего на самом деле люди боятся? — спросил я.

— Скажи, я послушаю. — Она провела руками по бедрам, погладила живот, размазывая по темной коже еще более темную грязь.

Макин вложил в мою руку арбалет нубанца. Я лихорадочно сжал оружие. В одной руке держать его было тяжело.

— Люди боятся не смерти, они боятся умирать. Они хотят, чтобы смерть была быстрой, без мук и боли. Никто не хочет умирать долго и мучительно. Скажи, Макин, я прав?

— Да, — подтвердил Макин. Он не был скуп на слова, но трудно быть разговорчивым под чарами некромантки.

— Умирать долго и мучительно, — повторил я. — Именно это приводит братьев в ужас. Они просят меня не допускать этого. А ты знаешь, Челла, что такое неумирание? Это предел в затянувшейся смерти. Трус умирает тысячу раз. Ну а что на счет тебя? Ты умерла один раз, но твое неумирание затянулось на чудовищно долгий срок.

— Не смейся надо мной, мальчишка, — сказала Челла. В этот момент начали проступать ее ребра, щеки ввалились. — Я обладаю большей силой…

— Ты можешь показать мне моих призраков, Челла. Ты можешь попытаться напугать меня смертью и всеми ее атрибутами и заставить меня свернуть на твою дорогу. Но у меня свой собственный путь, сворачивать с которого я не собираюсь. Мои призраки — это только мои призраки, я сам с ними разберусь. Ты пустота, наполненная гнилью и страхом, и тебе лучше поискать могилу, которая примет тебя и упокоит.

Время, когда ничто не могло напугать меня, прошло. Похоже, страх — спутник нежного возраста, когда все внове, и с годами, когда есть что терять, он возвращается. Возможно, я еще не приобрел трусость стариков, но призраки Геллета и знание того, как много в болотных топях мертвых, готовых восстать по призыву некромантки, вселили в меня леденящий ужас. А мне еще предстояло победить принца, может быть, жениться на Катрин и заполучить удобный трон. И в мои планы не входило быть утопленным мертвецами в зловонной болотной жиже.

— Я привела с собой не только призраков Геллета, Йорг. — Челла томно воздела руки к небу.

Из болотной мути и грязи начали появляться фигуры… фигуры людей.

Я вонзил меч в твердую почву и поднял арбалет нубанца.

— Я их долго собирала, — сказала Челла.

В возникшей перед ней фигуре было что-то знакомое — широкоплечий, сильный, из-под черной грязи проступало еще более черное тело. И дыра в груди.

— Думаю, он хочет вернуть себе свой арбалет, — сказала Челла.

Слева от нее появилась жирная фигура, кишки свисали из распоротого живота черными колбасами. Вокруг нас вставали мертвецы, растопыренными пальцами они соскабливали грязь и тину с лиц. Над всеми возвышался один, плоть клочьями свисала с его костей.

— Я повсюду следую за тобой, Йорг, я забрал все, что ты пытался сжечь, выкопал все, что ты похоронил. Даже в тени твоих стен.

Я знал их всех. Нубанца, стоявшего между Челлой и моим… его арбалетом, слева от нее — Толстяк Барлоу. Джемт с клочьями тускло-рыжих волос на расколотом черепе, облепленном грязью; брат Гейнс, брат Джоб, брат Роддат. Старый Элбан, который молил Бога о тихой могиле, Лжец, которого мы даже не могли похоронить, не могли найти его тело, хотя он пал в битве за Логово, и брат Прайс, порядочно сгнивший за четыре года в земле. Мертвецы поднимались из болотной жижи и с трудом вытаскивали свои тела на твердую почву.