Ким Хантер - Похороны чародея

И увидел, как Солдат на глазах перепуганного телохранителя, все еще пытавшегося перекрыть поток крови из бедра, снес Халифу голову.

Лунна Лебяжья Шейка вошла комнату в тот самый миг, когда голова упала на пол и подкатилась к резному сундучку.

Лунна и бровью не повела. Она тут же принялась бранить Солдата:

— Ты зачем это сделал?

— Он назвал мою жену шлюхой.

— А ты сразу его убил?

Солдат негодовал:

— Он собирался убить меня!

— И ради чего все это затеяно? — Казалось, она кипит от злости. — Вы зачем вообще сюда пришли?

Солдат никак не мог принять того факта, что Лунна раздосадована смертью Халифа.

— Но ведь он такой противный, тщеславный, самодовольный… Ведь ты же не любишь его?

Лунна покачала головой.

— Что ты знаешь обо мне? Ты не можешь читать мои мысли. У меня свои причины, которых ты не поймешь. Вы пришли сюда и все испортили. Теперь ясно — тебя послал муж. Но ты спросил меня, хочу ли я возвращаться в Офирию? Нет, ты просто пришел и сделал то, что собирался, даже не удосужившись посоветоваться со мной. — Она деловито огляделась. — Ну ладно, дело сделано, можно и отправляться домой, раз так.

— Как нам отсюда выйти? — спросил Голгат.

— Я знаю секретный ход, он ведет в Большой зал, там за очагом. Я отведу вас туда, только сначала надо помочь раненому.

Раненый телохранитель по-прежнему пытался пережать разрубленную артерию и слабел с каждой минутой. Лунна заглянула в небольшую примыкающую комнатушку, где стояло множество склянок и коробочек, взяла какую-то маленькую бутылочку и подошла к пострадавшему от руки Голгата юнцу. Через несколько секунд рана стала значительно меньше.

Солдат потрясенно спросил:

— Как тебе это удалось?

— Я та, кого в этой стране называют марабут.

— Ведьма, — объяснил Голгат.

Лунна гневно взглянула на него.

— Не совсем ведьма.

Голгат пожал плечами.

Когда лицо молодого человека стало потихоньку розоветь, Лунна сказала ему.

— Твой повелитель мертв. Нет смысла мстить за такого человека, деспота и тирана. Пожалуйста, полежи тихо, пока мы не выйдем из долины. Иначе моим спутникам придется убить тебя. А я не хочу, чтобы ты умер. Ты сделаешь так? Ради меня?

Он поглядел ей в глаза и потерялся там.

— Я все сделаю.

— А если этот очнется, — сказал Солдат и пихнул ногой человека без сознания, — скажи ему, что Лунна Лебяжья Шейка, марабут, наложила на него и его семью проклятие, и они все покроются пузырями и умрут ужасной смертью, если он нас предаст.

— Я скажу, скажу ему, — пробормотал юноша, не отводя глаз от лица Лунны, — я не позволю ему предать тебя.

Лунна нежно поцеловала юношу в губы, а затем кивком позвала за собой Солдата и Голгата. Перед тем как они вышли из комнаты, раненый заплакал и спросил, вернется ли Лунна когда-нибудь и разрешит ли она поехать за ней в Офирию, когда его рана заживет. Лунна одарила беднягу обворожительной улыбкой, но не сказала ни слова.

Прекраснейшая женщина на земле повела своих спасителей вниз по винтовой лестнице, в коридор, выходящий к Большому залу. В зале стояли чучела людей: некоторые восседали на спинах лошадей, один даже на слоне. Чучела глядели на людей стеклянными глазами из тюрем собственных тел.

— Надо думать, таксидермисту здесь хватало работы, — сказал Голгат, глядя по сторонам на страшные экспонаты. — Мне больше по душе статуи и резьба.

— Халифу нравилось унижать своих врагов, — объяснила Лунна. — Каждую ночь перед сном он приходил сюда и посыпал их отборными ругательствами.

— Чудовище, а не человек, — заметил Солдат.

— Со странностями, — ответила Лунна, и в голосе ее прозвучала стальная нотка, — но он никогда не был наемным убийцей.

Солдат принял это оскорбление молча.

У самого входа в потайной тоннель Лунна вручила друзьям синие одежды, в которых они смогут сойти за караванщиков. Затем взяла в руку факел и повела их вниз по вырезанному в теле скалы коридору. Все трое вышли на другую сторону через пустой дом в скале и торопливо зашагали к окружающим долину стенам. По пути зашли в конюшню. Лунна резко отдавала приказы одному из мальчишек-конюхов, который, не задавая вопросов, запряг трех лучших коней и вывел их из стойла.

— Иногда я езжу верхом, — объяснила Лунна, легко прыгнув в седло, — и мальчишки знают мой голос.

— Ты ни разу не пыталась бежать? — спросил Солдат.

— Я же сказала, мне все равно, где я, пока со мной хорошо обращаются и дают все, что я хочу. Все мужчины относились ко мне как к принцессе. Я, кстати, и есть принцесса. Мне все равно, чью постель делить. Я одинаково презираю всех мужчин.

Голгат не поверил своим ушам.

— Ты презираешь мужчин?

— Ну конечно.

— Кусаешь руку, что тебя кормит?

— Нет, я даю им пользоваться своим телом. Я ничего никому не должна. Все, что мне дали, с лихвой оплачено между потными простынями. Я буду совершенно счастлива, если ни один мужчина вообще меня больше не коснется.

Только вот, похоже, они не могут жить без того, чтобы не творить со мной разные вещи. И я позволяю мужчинам делать, что им хочется, пока за мной хорошо ухаживают, выполняют просьбы и не слишком часто беспокоят.

Солдат был потрясен.

— Ты никогда не любила?

— Никогда.

Голгат сказал:

— Однажды ты повстречаешь человека, которого полюбишь, и захочешь разделить с ним ложе.

— Такого никогда не случится.

Друзья не верили своим ушам.

— Ведь есть же на свете прекрасные юноши? Разве тебе не хочется молодого тела? Разве тебя не приводил в волнение образ красивого стройного охотника?

— Никогда. Ему нечего мне дать. Все, что есть у таких людей, — они сами.

— Но все, что есть у тебя, — ты сама.

— Да, но меня хотят все, — вполне справедливо заключила Лунна.

Наконец всадники выехали из долины.

— Поедем через место под названием Олифат, — решил Голгат, который лучше других знал эту местность.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Ну уж нет, я туда не пойду.

— Солдат, разве можно настолько доверять снам? Все видят сны о смерти. Это выдумки. Не ищи скрытого смысла там, где его нет.

Солдат по-прежнему сомневался.

— Толкователи снов в Гутруме зарабатывают немалые деньги. Почему, как ты думаешь? Если сны ничего не значат, толкователи голодали бы, а они, между прочим, ездят по городу в роскошных паланкинах и владеют целыми конюшнями породистых лошадей.

— Шарлатаны! — презрительно воскликнула Лунна Лебяжья Шейка.

Прибыл Ворон и добавил к всеобщей сумятице:

— Я только что спасся от смерти.

Солдат завертел головой направо и налево.

— Где? Где она?