Ева Софман - Та, что гуляет сама по себе

— Джеми, открывайте проход, мы сейчас подойдём!

— Никуда мы не подойдём!!! Я всё равно останусь с тобой, я всё равно…

— Нет, ты бросишь меня, хочешь ты этого или нет! — дэй втащил отчаянно извивающуюся Ташу в ванную, озарённую странным перламутровым светом.

— Помочь, святой отец?

— Не… надо!

— А, по-моему, надо, — сопроводив слова щелчком пальцев, заключил Джеми.

…колючий холодок по спине…

Когда девушка поняла, что скована ледяным оцепенением с макушки до пят — на её протестующее мычание и корова восхищённо отозвалась бы "верю!"

"Педестрианы!! Оба!!!"

— Тише-тише. Всё исключительно для твоего же блага, в конце концов. Джеми, в следующий раз просьба обойтись без таких… радикальных мер, — мягко пожурил мальчишку дэй.

— Но вообще "спасибо", да? — закончил тот.

Арон промолчал. Осторожно опустил Ташу со своего плеча, выкутал её из одеяла и подхватил на руки уже по-человечески — позволив наконец увидеть источник неведомого перламутрового света.

Зеркало. Чуть выше человеческого роста, в резной раме, стоявшее у стены ванной.

— Вы были в Пвилле, святой отец?

— Не раз.

— Тогда настроите проход, — Джеми отступил в сторону. — Знаете конкретный пункт назначения?

— Да.

— Тогда сосредоточьтесь на визуальном образе и…

— Понятно.

Некоторое время дэй задумчиво смотрел на сияющую гладь, казалось, легонько колышущуюся — а затем сияние померкло, и…

…ничего не произошло.

— Всё правильно, Джеми?

Вместо ответа мальчишка протянул руку, коснувшись кончиками пальцев зеркальной поверхности… нет. Погрузив кончики пальцев в неё.

Потревоженное стекло рябнуло, разбегаясь кругами.

— Отлично! — Джеми просиял и поправил перекинутую через плечо Ташину сумку. — Ну что, тогда… мы пойдём?

— Удачи. Уверен, у вас всё получится. В конце концов, ведь другого выхода вам и не остаётся, правда?

Встретить колючий взгляд Арона Джеми не решился. Потупился, кивнул, перехватил из рук дэя безвольной игрушкой обвисшую Ташу, — только глаза горят по-кошачьему, ярко и яростно, — и повернулся к нему спиной.

— Берегите вас обоих. И… тем, кого скоро встретите — передайте привет от меня.

На миг Таша увидела лицо Арона: невыразительное, застывшее, до того напряжённое, что будто из камня выточено…

А потом Джеми шагнул вперёд.

Одновременно с тем, как парочку приняла в свои вкрадчивые объятия абсолютная тьма, возникло малоприятное ощущение, будто они барахтаются в холодной, липкой, вязкой массе неизвестного происхождения. Тьма, впрочем, вскоре расступилась, обратившись в серость — а затем прямо перед ними запоздало вспыхнул прямоугольник света.

Как будто…

"…открытая дверь?"

Джеми кинулся вперёд, к выходу. Впрочем, кинулся — это сильно сказано: вперёд они продвигались еле-еле, точно сквозь глину. А вот воздух в лёгких кончался куда быстрее.

"Не приведи Богиня скончаться, влипнув в зеркало…"

"…но, кажется, именно к этому она и ведёт".

Перед глазами у Таши уже радостно прыгали зловещие зелёные пятна.

"…а, может быть, оставить тщетные попытки отсюда выбраться и мирно, с достоинством почить, сложив ручки на груди?.."

"Идея обладает некоторой привлекательностью, не спорю, но вся проблема в том, что сложить ручки на груди я не могу… а потому давай поживём ещё немного, а?"

И Зазеркалье, расступившись, бесцеремонно выпихнуло их наружу.

Ослеплённые внезапным светом глаза, краткое падение…

— Ммм… — Таша, скуля, схватилась за голову — ещё прежде, чем осознала, что оцепенение благополучно самоликвидировалось. Кровь колотила затылок изнутри, с каждым ударом словно раскалённые гвозди в виски ввинчивая. Тело ломило так, будто в Зазеркалье его кто-то хорошенько отпинал.

— Ооо… — Джеми сдавленно застонал — под ней: падая, парень умудрился развернуться спиной вперёд, заботливо приняв удар об пол на себя.

— ААА! — истошно заорал кто-то в стороне. Тяжеловесный топот основательно сотряс дощатый пол.

Таша открыла глаза как раз вовремя, чтобы, ухватив Джеми за плечи, вместе с ним кубарем откатиться в сторону — от удара по шее здоровенным топором.

— Эй-эй, полегче! — парень щёлкнул пальцами, и бородатому рыжему мужику в полосатых портянках, с воинственным воплем попытавшемуся повторить попытку гильотинирования, пришлось поумерить свой пыл: ещё бы не поумерить, когда при попытке приблизиться к осуждённым тебя на манер вертикального батута отбрасывает назад пружинистая невидимая стена. — Мы не воры и не разбойники, честное слово! Это госпожа Тариша Морли, а я — её рыцарь! Нам срочно нужен лекарь!

— Джеми, — хрипло выдавила Таша, — а ты не мог бы объяснить это, не лёжа на мне?

— Ой, прости, — мальчишка, спохватившись, скатился на пол, утёр кровь под носом и, вскочив, помог ей встать. — Эй, ну успокойтесь же! Биться головой об стену — уж точно не самая лучшая идея!

Таша, кое-как устояв на ногах, мельком оглядела комнату: потрёпанный ковёр кирпичного цвета, одёжный шкаф, большое круглое зеркало, — из которого они и выпали, — и широкая постель, где проникновенно выла русоволосая тётка в белой ночнушке.

— А ну вон из моего дома!!! — взревел мужик. Видимо, ему наконец надоело играть роль психованного мячика: во всяком случае, он с шумным пыхтением отступил на пару шагов назад. — Лекарь им нужен!!! Вон, кровопийцы ксашевы, чтоб вас…

— Таша, можешь растыкать уши. Ну зачем так нервничать, уважаемый? — вежливо вопросил Джеми, терпеливо выслушав вдохновенную мужицкую ораторию из пары десятков непечатных глаголов. — С чего вы взяли, что мы "кровопийцы", под коими, думаю, вы подразумеваете вампиров?

— А кто ж ещё, прилично вроде одетый, посреди ночи в чужой дом врывается? — Мужик даже возмущённо взмахнул топором. — И госпожа твоя явно кровушки давно не пила, вон какая бледнющая!

— Во-первых, уже под утро, а во-вторых, Таша больна! Я же, кажется, всеобщим языком говорю, что нам лекарь нужен!

— Так я вам и поверил, ха-ха! Вам стоит только из-за стенки этой выйти, тут вы и… — топор озадаченно застыл в полузамахе: его обладатель наконец сообразил, что "кровопийцы ксашевы" стенку воздвигли сами, ушли за неё добровольно, а высовываться, чтобы устроить обитателям дома "тут вы и", как-то не спешат.

Немая сцена (на диво непрерывно-монотонный вой тётки в ночнушке смело можно было считать фоновым звуком) длилась довольно долго — и прервалась донёсшимся откуда-то со стороны тихим чеканным:

— И что здесь творится?

С порога спальни, скрестив руки на груди, на место действия довольно-таки скептически взирала женщина: высокая, изящная, точёная, как статуэтка драконьей кости. Волосы даже в робкой рассветной мгле отблескивают золотом, в глазах будто лепестки незабудок растаяли. Таша, прищурившись, различила серебринки седины на висках — может, лет сорок? Хотя, если бы не это, больше тридцати под страхом смертной казни не дать…