Девочка и звезды - Марк Лоуренс

— Мы пришли сюда вместе и будем сражаться вместе, — сказала она, гадая, смотрит ли на нее все еще Турин своими абсолютно черными глазами. — Мы готовы заставить тебя истекать кровью.

— Меня? — спросил Теус. — Истекать кровью будет бедняга Турин. Со мной все будет в порядке. Это не моя кровь. — Он указал на один из выходов. — Беги, Яз! — Вокруг них зашипели и закричали Запятнанные, самый большой герант взревел, поднялся оглушительный шум, и девочка с красными глазами и пеной у рта, закричала так, словно ее подожгли.

Яз заставила звезду зажечь больше света, заставив ее сердце биться быстрее. Звезда завибрировала в руке, и Запятнанных бросило на стены пещеры, их крики затихли. Зин и второй Запятнанный бросили Петрика, но не раньше, чем отбросили нож. Только Теус остался стоять на месте, хотя прищурился от света и искривил рот в гримасе боли.

— Какой ты талантливый ребенок, — прорычал он сквозь зубы Турина. — Но этот осколок сгорит раньше, чем начнет меня раздражать. — Он посмотрел на Као и сделал резкий шаг к мальчику, заставив его вздрогнуть. — Тебе надо бежать. Такой большой, как ты, может освободиться!

— Никто из нас не побежит, — сказала Яз, боясь, что если Запятнанные снова начнут кричать и реветь, ее нервы сломаются. Она успокоила свой голос, уговорив звезду дать еще больше света. — Почему бы тебе не сказать нам, чего ты на самом деле хочешь? Ты хочешь чего-то другого, а не захватить последнюю горстку Сломанных. — Это не могло быть грандиозным стремлением Теуса, которое он лелеял так долго. — Что ты ищешь?

Теус поднял руку и посмотрел на нее из-за тени, которую та отбрасывала на его лицо. Он остановил свой черный взгляд на Яз, и там, где другие Запятнанные излучали только ненависть и ярость, она почувствовала в его взгляде что-то более сложное. Он медленно покачал головой, словно в восхищении, и хлопнул в ладоши.

— Куина, ты умный ребенок. Почему бы тебе не рассказать Яз, что я делаю в этих жалких пещерах?

Куина подозрительно посмотрела на него:

— Откуда мне знать? Пьешь сок демона?

— Ищешь то, что потерял, — сказал Као.

Теус улыбнулся черной улыбкой.

— Молодой Као прав. Просто пью сок демона, Куина? Если ты хочешь победить своего врага, ты должна доверять его интеллекту. Клан Голин знает об этом, и Као тоже. Я ездил на многих Голин за эти годы. Хорошие работники. Никогда не думай, что твой враг напрасно тратит свое время. — Он махнул рукой в сторону черного льда над ними. — Говорят, звезды, как вы их называете, очищают. Их воздействие на мой народ, который создал их, похоже на воздействие на ваш вид. Они дают голос различным частям того, кто мы есть, и разделяют их. Пропавшие… давайте называть мой народ Пропавшими… очистили себя от гнева, жадности, злобы и всех других черт, которые считали нечистотами. То, что вы называете демонами, существа вроде меня, которые насыщают черный лед, — все они нежелательные элементы Пропавших, хотевших стать богами, возвышенными, духовными существами, способными подняться на новый уровень существования. Они чувствовали, что самые основные инстинкты пригвоздили их к земле, заключили в плоть. И вот они сбросили эти части, вырезали их звездами, от которых вы видели только осколки. Они заперли эти ненужные части самих себя в неприступных хранилищах и передвинулись дальше. — Теус, казалось, наслаждался аудиторией, и, глядя на Запятнанных, Яз, могла понять, почему. Все они, даже Зин, казались едва сдерживались и не особо слушали слова Теуса, были просто в ударе сердца от насилия, как будто каждый из них был осколком, описанным Теусом, слишком мелким, чтобы сохранять большой интерес к миру за пределами осуществления своих особых желаний. Во многих отношениях титул, который Сломанные присвоили себе, лучше подходил Теусу и его товарищам-демонам, настолько сломанным, что они могли действовать только тогда, когда заражали кого-то другого, как болезнь под кожей.

— Но хранилища оказались не такими уж неприступными, как они думали, верно? — Яз вгляделась в оскаленные лица Запятнанных. Она избегала смотреть на Зина. Слишком больно было видеть в нем безумие. — Ты-то выбрался.

Теус насмешливо поклонился:

— Время — копатель, время царапает и прокапывает путь в любую тюрьму, рано или поздно. Время — не целитель, а разрушитель. Время — это гибель. Время открывает старые раны. Лед скреб города, покинутые Пропавшими, и один за другим рушились древние хранилища. Мы вывалились на лед. Существа вроде меня. Разбитые куски, побежденные нашей природой.

Однако не быстро. Годы, десятилетия, столетия. Я сделал то, на что, похоже, не способны мои товарищи-беглецы, и направил свою волю на то, чтобы восстановить себя. Я не согласен быть разорванным на части и выброшенным. Когда я воссоединю все, что было отторгнуто от изначального меня, я планирую найти остальное среди золотых залов Пропавших и снова стать целым. Скорее человеком, чем вещью.

Итак, правда проста. Те, кого вы называете Запятнанными, действительно ищут что-то, ищут меня. Кусочки того, кем я был, разбросанные среди множества, затерянные среди вопящих миллионов. И очень скоро вы все присоединитесь к ним в этом поиске. Итак, я…

— Дело идет не очень хорошо, не так ли? — Яз не знала, откуда взялась ее смелость. Возможно, это была просто уверенность в том, что возможности выжить нет и смерть, которую она ожидала в конце своего падения, пришла. — Звучит так, будто ты и они искали много лет. Поколения? Что они должны делать? Сколоть лед, растопить его, выпить, надеясь случайно найти других маленьких демонов, которые вместе составляют то чудовище, которым ты был?

Теус направился к ней. Она почувствовала, как лед-работа Турина, словно гигантская рука, сжимает ее, пытаясь заставить кровь внутри нее двигаться по его команде, пытаясь поднять ее с ног. Она стиснула зубы и попыталась найти в своем сознании хоть какой-то мускул, способный противостоять ему. Квелл встал между ними с тем же жестким и решительным взглядом, который она впервые увидела, когда он столкнулся с охотником в городе. Мгновение спустя невидимая сила магии Турина отбросила его в сторону — казалось, Теусу было легче схватить Квелла, чем Яз.

— Я никогда не позволю никому из твоего рода управлять мной. — Яз сжала горящую в руке звезду. Комната потускнела, и, когда она сосредоточилась на своем светящемся кулаке, весь ее вес снова опустился на камень. Она сказала, что они не побегут, и поэтому стояла на своем месте. Она раскрыла ладонь, чтобы снова выпустить свет. — Ты не сможешь овладеть мной.

— Знаешь, — сказал