Андрэ Нортон - Порт погибших кораблей

Сигмун раскрыл рот, словно собирался продолжить свои обвинения, но передумал. Лорд Саймон отбросил этот спор, как ненужный, и перешел прямо к сути дела.

— С какой целью? Кто может настолько контролировать Силу, что способен даже вызвать появление вулкана?

— Кто может управлять движением гор? — мрачно спросил Кемок. — Мы это видели в свое время и в другом месте.

— Волшебницы — так далеко на юге? — Капитан Сигмун словно попробовал неспелый плод.

Кемок остановился за креслом своей леди, положил руки ей на плечи.

— Мы встретились в Эскоре с посвященным, по сравнению с которым наши волшебницы все равно что неопытные подмастерья, — сказал он. — В свое время в борьбе за господство он был не единственным. Мы не знаем, кто или что находится на юге. Но говорю вам: мы должны как можно быстрее узнать это. Если исчезают люди и странно ведут себя корабли, за всем этим кроется цель. Однако лорд Корис прав, говоря, что у нас недостаточно сил, чтобы посылать их в неизвестность, не зная, что их ждет. Добираться туда нужно морем, и мы должны выслать разведчиков.

Капитан Сигмун энергично кивнул.

— Это верно, и с ними нужно послать кого-то, владеющего даром. Вулканы и новые острова — это мы понимаем, но если их порождает чья-то воля… В таком случае нам нужна помощь Силы.

Мне показалось, что теперь все посмотрели на леди Джелит, потому что по всему, что касается Силы, она первая среди нас.

— Надо подумать, — ответила она.

— И к пятому часу… — начал лорд Корис, но в этот момент лорд Кемок подхватил свою леди на руки. Она побледнела, и ее дыхание стало неровным. Ни слова не говоря, он устремился к выходу из башни, и мы знали, что он понес ее к воде. Вода необходима крогианцам с тех пор, как некий посвященный произвел их на свет, вмешавшись в законы природы. Само присутствие среди нас коргианки доказывает, что Сила способна вызвать со дна моря острова и расплавленный камень.

Капитан Сигмун встал и сказал, что его ждет встреча с тремя другими капитанами салкаров. Совет воспринял это как сигнал расходиться. Но леди Джелит осталась на месте, держа меня за руку. Лорд Саймон и Корис вышли.

— Расскажи свою историю, — попросила она негромко, так что услышала только я.

Я отвела взгляд и долго смотрела на варнский кубок, прежде чем ответить.

— Ты правильно назвала мое имя, миледи. Разве ты не знаешь, в чем мой стыд? Я лишь наполовину принадлежу Дому Регнанта. Кто мой отец, не могла сказать даже моя мать, которая умерла при моем рождении. Корабль, на котором она плыла, заманили на берег грабители…

Я почти забыла о леди Лойз, но тут она придвинулась к нам и вмешалась:

— Из Верлейна?

— Нет, — я покачала головой. — Это на противоположном берегу моря. Там было гнездо пиратов, которые захватили и разграбили множество кораблей. Мужчин, которые добрались до берега, они перебили, а женщин… — Я замолчала. Но чувствовала, что они хорошо меня понимают. — Салкары послали против этих пиратов три корабля, с ними была истинная ясновидящая и фальконеры. Они нашли мою мать в месте… Тьмы, настоящей Тьмы. Ее отдали… Миледи, она даже не могла рассказать, что с ней было. Сказала только, что была игрушкой того, с кем хотел подружиться предводитель пиратов. До нее и другие побывали на ее месте.

Она… лишилась рассудка. Лучше бы те, кто нашел ее, пожалели и прикончили, а не привозили домой. Но ее нареченным был Водан с'Фэйр, и он возглавлял этот поход. Он привез ее назад и попытался вылечить.

Тогда в Квейте была целительница из Древнего народа Арвона. И мою мать отвезли к ней. Но она не помогла… Сказала, что мою мать накрыла тень зла и что невеста Водана погибла, осталась только пустая оболочка. Но Водан не поверил. Он приказал отвезти ее на остров, и там о ней заботились его сестра и служанки. Они это делали до моего рождения. Потом та, что носила тело моей матери, как плащ, умерла, а я выжила. Но с тех пор, леди, салкары не доверяют мне. У меня рано проявился дар, когда я только училась говорить. Я предвидела будущее, я была ясновидящей — но потом поняла, что это не подарок, а проклятие… потому что мои предвидения приносили людям только зло и никогда — добро.

В прошлом году кровный брат Сигмуна поглупел, выпив слишком много вина в таверне Эса. Он увидел меня, потому что я пришла туда спросить у волшебниц, правда ли, что во мне течет кровь Темного. Это правда: когда я вижу свое собственное будущее, если я вынуждена это делать и не могу отказаться, я получаю выгоду. Но другие тяжело расплачиваются за мой дар. Этот Эвенд догадался, куда я иду, и поймал меня в моей комнате. Он сказал, что есть только один способ лишить ведьму дара, и он это сделает, а я должна ему быть благодарна. Но когда он положил свои руки мне на плечи, я увидела видение и заговорила об этом вслух. И он испугался, потому что я сказала о том, что он считал тайной. Он выпустил меня, а я добавила к этому видению свое единственное оружие: заверила, что вижу его ужасную смерть и что она придет к нему.

Он отпустил меня, но был все еще пьян, когда пришел Сигмун, разыскивающий брата. И Эвенд рассказал Сигмуну о том, что я предсказала ему страшную смерть. Поверь мне, леди, я не прокляла его, я не произносила никаких заклинаний, но через месяц он умер.

Сигмун считает, что я могу убивать мыслями и словами. Весь его клан ненавидит и боится меня. Но он привел меня сюда, потому что считает: если мы имеем дело с Тьмой, то меня, которая тоже принадлежит Тьме, можно использовать как оружие или заложницей. Его народ боится заклинаний, кроме тех, что применяют целительницы, и еще — о волнах и ветре. Салкары считают, что человек может наслать на других зло, и поэтому, наверно, я еще жива. Они думают, что я оставлю после себя проклятие, которое отплатит ужасом за то, что они сделают кровью.

— А как считаешь ты сама? — спросила леди Джелит. — Твой отец из Тьмы и ты опасна всему светлому?

Я потерла ладонью лоб, чтобы унять боль: у меня всегда после использования дара болит голова.

— Леди Джелит, я не знаю, во что верить. И знаю вот что: в долинах Верхнего Холлака есть много мест Древних; одни из них добрые, другие злые. Говорят, зло не может приветствоваться добром. Юной девушкой я отправилась в святилище Ганноры, которую считают другом всех женщин и всего доброго. И когда вошла туда, никто не напал на мое тело или разум, ничто меня не изгнало прочь. Мне необходимо знать, кто я. Если я принадлежу злу, просила смелости, чтобы обратить против себя клинок. Если принадлежу добру, просила дать мне знак, что это так.

Я протянула руки, и вот что упало на них сверху. Откуда, не знаю.