Раиса Крапп - Пересекающий время. Книга вторая: Адоня, посвященный герметик.

– Нет, памяти я не теряла.

– Это хорошо. Значит, можно попытаться получить какую-то информацию. Ох, там же Арнэ на связи!

Андрей сел к компьютеру, надел шлем.

– "Извини, Арнэ. На сегодня все, переключи меня на Линду".

– "Граф, у вас что-то случилось?"

– "Сейчас уже все в порядке. После сеанса Линда введет вас в курс".

* * *

После того, как Адоня уснула (Андрей заставил ее уснуть, как когда-то давно – или недавно? – в осажденной крепости), он сел снова к компьютеру. Раз за разом погружался в то, что машина извлекла из сознания Адони – хаос, неразбериха, темнота, неясные тени, ужас, подавляющий разум… Именно этот всепоглощающий ужас заставил Адоню истерически метаться в поисках выхода. Где она была? Что означает безмолвие ТИССа, где он не мог достать ее? В другом времени? В другом пространстве? Почему отсутствует визуальная информация, хотя по всему выходит, что Адоня должна была что-то видеть. Но сенсограммы показывают: Адоня видела только темноту и разнилась она лишь степенью тона. Из этих пятен не удается извлечь никакой стоящей информации.

На плечи легли теплые ладошки – Андрей снял шлем и бикуляры, обернулся.

– Можно мне с тобой? – спросила Адоня.

Он обнял ее, посадил на колени.

– Почему ты проснулась?

– Я почувствовала, что тебя нет, мне стало плохо. Я не хотела тебе мешать и долго лежала. Но если ты позволишь, я побуду с тобой.

Андрей прикоснулся губами к ее виску.

– Разумеется. Просто я подумал, что тебе, может быть, лучше отдохнуть.

– Я не хочу спать. Но я не помешаю тебе? Знаешь, – виновато сказала она, – я совсем не могу без тебя.

– Сокровище мое маленькое, слово "мешать" никакого отношения к тебе не имеет. Не было ни часа, ни одной минуточки, когда бы ты мне мешала. Ты частичка моя, прекрасная, главная самая, как же ты – и помеха? А вот теперь – даже совсем наоборот, может быть, ты поможешь мне понять. Я пытаюсь разобраться с твоим приключением, – проговорил Андрей, включая в рабочий режим сканер-блок для Адони.

– Что – понять?

– Меня темнота ставит в тупик. Ее вроде бы не должно быть.

– Включи, я хочу войти в то состояние.

– Но… ты уверена? С чувствами справишься?

– Да-да, не беспокойся. Я же не мешать, помочь должна.

Андрей ввел команду. Он видел, как лицо Адони сделалось напряженно-отрешенным, она чуть побледнела, сжала губы. С минуту стояла натянутая тишина… И вдруг, как струна лопнула – Адоня рассмеялась.

– Я поняла, – проговорила она, сдернув с глаз массивные очки. – Я поняла, почему темнота – это закрытые глаза. Вероятно, от страха я зажмурилась, я сама себя не помнила.

– Как же мне не пришло в голову… Ты наверняка знаешь или предполагаешь?

– Я почти вошла в то состояние, но что-то было не так, пока я не зажмурилась изо всех сил. Тебе досадно? Я плохой разведчик?

– Не говори глупостей. Ты вовсе не разведчик и не обязана им быть. Кроме того… Я тебе что-то покажу сейчас. Слава Богу, кроме зрения у нас еще кое-что есть и посмотри, что получилось, когда я сделал анализ по этим параметрам.

– Но я ведь ничего не слышала, не чувствовала.

– Ощущения были столь мимолетны, что сознание не успевало отреагировать, да еще твое состояние – ты бы и не могла заметить. Но подсознание все фиксировало, и углубленная сенсограмма это показала. Ну, как в том христоматийном примере с каменщиком, помнишь? Стоит раскрыть его подсознание, и он подробно опишет каждый кирпич, который брал в руки в течение дня. – Вводя команды, Андрей объяснял. – Сенсограмма показала все твои ощущения, в том числе и не осознанные. Результаты анализа очень любопытные. За две минуты тридцать восемь секунд вокруг тебя многократно менялась температура среды. Разброс достаточно велик – от – 20 до +29… Еще интереснее комплексный анализ. Вот один блок: жарко, запах йода, влажный ветер, плеск воды. Другой: температура довольно низкая и многократные хаотичные точечные прикосновения к коже.

– Снег?.. Постой, Андрей… Остановись… – Адоня медленно стянула сканер-блок. – Где я была? Почему?

Андрей потер пальцами переносицу.

– Вот этого ответа и нет. Почему? Какой во всем этом смысл?

– Смысл?! Ты думаешь, есть смысл?!

– Мир рационален. Человек может уйти в сбой, но не мир вокруг. Разум Вселенной слишком совершенен, в нем нет места бессмыслице.

– Милосердный Тау! Какое дело Вселенной до меня?!

– Не знаю. Не понимаю… А вот не понимать я очень не люблю. Очень не люблю бесконтрольные события, не по душе мне такие экспромты.

– На этот раз ты ничего не говоришь о моей психике.

– Не в ней дело, теперь мы убедились.

– Значит… Программа работает?

– Другого объяснения нет.

– Но, Дар, я не хочу! Не надо мне таких способностей! Нет, что-то не так… Программа ничего такого не раскрывает… Линда говорила…

– Адоня… послушай меня спокойно. Мы трое очень ошиблись. Мы так привыкли, что ты наша… А Программы рассчитаны на человека Земли.

Некоторое время Адоня молчала, потом глухо проговорила:

– Выходит там, в подсознание я и не человек вовсе? И теперь никто не может сказать, какой монстр из этого подсознания вылезет?

Адоня закрыла глаза рукой, прошептала:

– Я не хочу… Не надо мне этого ничего…

– Зачем ты так? – Андрей покачал головой, заговорил мягко. – Дурочка маленькая моя. Ну что ты сочиняешь? Какой монстр? Сущность твоя – светлость, чистота, она ведь не сознанием определяется, она не на поверхности, а глубинная. Ты в самой глубине души такая, – какой же там монстр может прятаться? Я не успокаиваю и не обманываю тебя. Я говорю с тобой искренне, ты веришь мне?

Андрей отстранил ее, посмотрел в глаза.

– Я верю… Я очень хочу верить…

Андрей обнял ее, скрестив руки за спиной, прошептал:

– Проклинаю день, когда позволил тебе этим заняться… Я ведь поклялся, что не возьму тебя в Отряд, хотя там я бы мог постоянно быть рядом с тобой, беречь. И все же мне казалось – немыслимо подвергать тебя хоть малейшей опасности. Я и понятия не имел, что одновременно втягиваю тебя в куда более опасное… Ты уходишь, а я бессилен вмешаться…

Адоня подняла голову, задумчиво посмотрела на Андрея. Лицо ее менялось. Он увидел, как исчезли следы тревоги и страха, оно стало спокойным.

"Что же я?! – с горьким упреком думала в эту минуту Адоня. – Как я смею плакать, жаловаться, ведь это значит – упрекать его. Ведь это он разрешил мне. Бог мой, какая же я глупая! Ему-то в сто раз хуже, он еще и винит себя во всем, а виновата я. Это я все затеяла, захотела чего-то большего. А он не смог мне отказать в этой безумной затее и теперь винит себя…"

– Да, – проговорила Адоня, – мы против воли в этой ситуации оказались, но теперь что – плакать от страха? Надо вести себя достойно. Я поняла, что веду себя очень глупо.