Виктор Кувшинов - Пограничник

— Не только помогу, но и заеду за тобой в лабораторию.

— Отлично! Я буду на проходной в пять. Чмоки-чмоки! Мне по делам бежать нужно.

Влад посмотрел на часы — через полчаса нужно выезжать, чтобы успеть забрать маму. Несмотря на свои пятьдесят, она была полна энергии и никогда не давала унывать окружающим. Мамуля была довольна всем в жизни — даже своими, немного занудными химическими анализами в санэпидемстанции.

Папа был хирургом и, наверно, в силу своей профессии, отличался прямолинейными суждениями. Сколько Влад не пытался его сагитировать перейти на «пластику», отец всегда задавал встречный вопрос: «А кто тогда аппендициты резать будет?» По его мнению, пластическая хирургия, так же как и психологические консультации были не заслуживающей внимания халявой.

Влад успел вовремя подъехать к лаборатории — мама как раз выходила из здания. Весело, как девочка, подбежав к машине, она заглянула внутрь, и рассмеялась:

— Все никак не привыкну, что в таком гробу на колесах может мой сынуля кататься! Как ты на нем паркуешься?

— Ничего мам, «мучаюсь» помаленьку. Садись — прокачу с ветерком!

Они заехали в супермаркет, где, не слушая охающую родительницу, Влад ураганом прошелся по самым деликатесным полкам, и через каких-то полчаса они подруливали к панельной многоэтажке, где в трехкомнатной кватртире жили его родители. Мама при этом сокрушалась и ворчала, что больше никогда не пойдет с сыном в магазин.

Странные предки были у Влада — вот такой экспромт с покупками было самое большее, что старшие позволяли в свой адрес. Любая денежная помощь встречалась в штыки. Мама отмахивалась, говоря, что им и своих-то девать некуда, а отец напрямую заявлял, что деньги должны быть заработаны, а не получены при каких-то там махинациях. Доказать ему, что бизнес сына не махинации, было невозможно, поэтому Влад просто не обострял ситуацию — хорошие отношения были намного дороже.

Поскольку мамина подруга обещала прийти к половине седьмого, у них оставалось чуть больше получаса. К шести подъехал отец с дежурства, и они уже все вместе организовали шикарный стол — благо с кучей готовых деликатесов из магазина это было нетрудно сделать. Так что до прихода гостьи, они с отцом успели еще и поболтать.

Влад опять попытался закинуть удочку с вопросом, не поменять ли отцу машину, но тот, поняв намек, только посмеялся:

— Ей же еще три года! Вот если доживу, лет через десять сменю, чтобы уже до гробовой доски ездить. Сынуля, машина — это кусок ржавеющего металлолома. Она должна возить хозяина и не ломаться. Я не собираюсь, как некоторые, становиться лакеем у четырехколесного монстра.

— М-да, как я понял, разговоры о престиже, красивой жизни и беспорядочных связях придется отложить на неопределенный срок…

— Вот-вот! — довольно хохотнул родитель. — И не пытайся своей худосочной психологией на меня давить! Вот поживи с мое… хотя не факт, что вообще когда-нибудь поймешь…

Было немного обидно слышать эти насмешки, но Влад только улыбался. Он-то знал, для чего нужен шикарный автомобиль или костюм. На языке так и вертелся вопрос: «А просыпался ли отец когда-нибудь, как твой сын сегодня?», но это был бы верхом бестактности. И потом, может, в свои 23 Влад, действительно, чего-то не понимал? Если серьезно, то да — он не понимал бедности и бездарного, тупого, тяжелого труда… по крайней мере в своей собственной жизни.

Украшенный парой свечей с бутылкой хорошего вина и заставленный изысканными закусками, стол манил отблесками света на посуде. Влад как раз спросил отца, не пора ли перемеситься поближе к еде, когда раздался звонок в дверь. Мама пошла открывать, а отец с сыном любопытно притихли, прервав разговор.

— Добрый вечер, Анастасия Петровна! — веселый мелодичный голос резанул, как ножом, по сердцу. Влад замер, словно парализованный, пытаясь осознать, что это не наваждение, какое было утром во сне, а голос реального человека.

Женщины продолжали весело переговариваться в коридоре, отец встал, собираясь приветствовать гостью, и только сын продолжал сидеть, хватая ртом воздух в немом удивлении. Наконец в комнату зашла мама и извиняющимся тоном призналась:

— Я сегодня была в детской больнице и там случайно встретила Ксюшу. Я поняла, что страшно по ней соскучилась, вот и позвала в гости. А когда ты позвонил, я поняла, что это судьба так распорядилась, и не стала ничего менять…

Вслед за раскаяно улыбающейся мамой вошла стройная темноволосая девушка, внешность которой Влад мог в любой момент представить с закрытыми глазами: большие карие, чуть вытянутые к вискам, глаза, слегка вьющиеся волосы… но сейчас ему не надо было закрывать глаза. Он смотрел, как остановилась, словно споткнувшись, Ксюша, а счастливая улыбка начала таять на ее лице. В беззащитных от неожиданности глазах мелькнула искра боли, мгновенно скрывшись за холодным, наигранно равнодушным прищуром.

Влад встал, и, сделав два шага на одеревеневших ногах, произнес как сломанный робот:

— Здравствуй…

— Здравствуй… — ответ был столь же сух, как и приветствие.

Боясь расстроить маму, Влад титаническим усилием, заставил себя изобразить вежливость и, растянув в резиновой улыбке лицо, сказал:

— Ну присядем что ли за стол?

— Да! Что же мы тут топчемся, как на президентском приеме? Садитесь, где кому будет удобней! — подхватил папа инициативу.

Влад с Ксюшей сели как можно дальше друг от друга, но в результате оказались лицом к лицу и были весь вечер обречены «любоваться былой любовью». Он попытался сосредоточиться на еде, но все эти, теперь ненавистные деликатесы не хотели лезть в рот. Вина ему не предлагали — и правильно делали, а то он бы, наверняка, нарезался сейчас, а через час уже надо было ехать в клуб.

Последний раз они виделись с Ксюшей больше двух лет назад, и то, случайно, на занятиях в институте, скрываясь друг от друга за суетой учебного процесса. Девушка, безусловно, была одной из самых красивых на курсе, но все-таки, не только это в ней так волновало Влада. А что еще — он до сих пор не мог толком себе объяснить. Драматизма добавляло то, что его мама буквально без памяти влюбилась в свою потенциальную невестку и, как маленький ребенок, носила обиду на сына за то, что тот бросил такую девушку — будто бы он ее бросал!

Нет, он больше такой дурью не занимается, и не пойдет на поводу у мамули, подстроившей эту встречу. Глупее ситуации, которая возникла за столом, нельзя было и придумать. Мама натянуто, чуть не со слезами в голосе, пыталась поддерживать «легкий» разговор, получая односложные ответы, буквально выдавливаемые Ксюшей из себя. Отец только пару раз что-то буркнул, а Влад молчал, как копченый палтус, лежавший перед его носом на столе.