Гленда Ларк - Та, которая видит

Прижимал он к себе собаку — облезлое животное с огромным хвостом и чересчур большими лапами. Мальчик покормил ее и немного поиграл с ней, потом снова спрятал между корзинами. Еще несколько минут — и мальчишка снова вернулся на кухню гостиницы.

Похоже, было, что даже дурачки служки на косе Гортан имели свои секреты.

Когда я проснулась во второй раз, жара спала: морской ветерок начал хлопать ставнями.

В соседней комнате теперь царила полная тишина.

Я нашла судомойку, за мелкую монету раздобыла у нее какую-то мазь от кожных болезней, добавила туда сушеных трав, потом за другую монету у кухарки купила хлеба из водорослей и рыбного паштета и отправилась на рыбацкий причал. Там все еще не было ни души, хотя по-прежнему воняло тухлой рыбой, а на лодках рыбаки готовили сети для следующего лова. Один из парней глянул на меня, ухмыльнулся и собрался что-то сказать, но тут заметил рукоять меча, торчащую из-за моего плеча, и передумал.

Найти собаку оказалось нетрудно; гораздо труднее было убедить ее, что мне можно доверять. На косе Гортан даже щенята быстро узнают, что доверчивость не способствует выживанию. Однако через некоторое время песик все-таки решил, что человек, угощающий его хлебом с паштетом, не может быть таким уж плохим, и позволил мне смазать его болячки мазью. Сначала он рычал на меня, но скоро начал довольно повизгивать и полез лизаться.

Я не рассчитывала, что мне повезет и парнишка из гостиницы застанет меня за моим занятием, но случилось именно так.

Сначала он стоял, разинув рот и не веря собственным глазам. Я решила, что ему лет двенадцать. От природы, судя по веснушкам, мальчишка был светловолосым, но из-за грязи, покрывавшей его с ног до головы, сказать наверняка было невозможно. Насколько я смогла разглядеть, татуировка на мочке уха у него отсутствовала. В зале гостиницы он смотрел на меня тусклым бессмысленным взглядом; теперь же глаза его были настороженными и сообразительными.

— Не бойся, — сказала я, когда парнишка повернулся, чтобы убежать. — Я не сделаю ничего плохого ни тебе, ни твоей собаке. — Я показала ему баночку с мазью. — Вот, возьми. Мажь его болячки каждый день, и они скоро заживут. Ты и не узнаешь своего пса, когда он выздоровеет.

Мальчик осторожно подошел и взял баночку, а песик, когда тот оказался рядом, радостно заколотил хвостом.

— Как ты его назвал? — спросила я.

Мне пришлось несколько раз переспросить, пока из невнятного бормотания я, наконец, поняла, что песика зовут Следопыт. Интересный выбор имени… Может быть, в этом малыше скрыто больше, чем можно было надеяться. Я порылась в кошельке и вытащила несколько медяков.

— Видишь денежку? Ты ее получишь, если ответишь мне на несколько вопросов. Не важно, если не все ответы окажутся тебе известны ты мне так и скажешь. Понятно? — Малец попятился. До него уже дошло, что моя забота о его питомце вызвана не просто сердечной добротой. — Как тебя зовут? — продолжала я.

— Танн, — сказал он и неуверенно добавил: — Вроде. — Я не поняла толком, имеет ли он в виду, что его зовут Танн. Вроде или что вроде его зовут Танн. Впрочем, уточнять я не стала. Вместо этого я поинтересовалась, знает ли он человека по имени Ниамор Посредник.

Мальчишка кивнул. — Расскажи мне о нем.

Вот тут-то и обнаружилось, что перед нами стоит проблема. Очевидно, Танну так редко приходилось разговаривать, что он практически разучился говорить — если когда-нибудь умел. Он все прекрасно понимал, но речь его была столь же внятной, как бормотание отставшего в развитии попугая. Мальчик очень хотел услужить, однако звуки, которые он издавал, едва ли могли сойти за слова. Первая его фраза прозвучала примерно так: «Нмор много грит. Чиго скзал — всигда правд. Верить мжно». Я перевела это так: «Ниамор разговорчив, но говорит всегда правду. Ты можешь ему верить».

Мальчик не был глуп — он знал гораздо больше того, что мог выразить словами. Во мне на мгновение проснулся гнев: что это за мир, в котором никто не позаботился научить ребенка говорить… но тратить время на бесполезные эмоции я не стала. С помощью многочисленных старательно сформулированных вопросов я сумела выяснить, что Ниамор живет на косе Гортан, сколько Танн себя помнит. По слухам — что-то подобное я, кажется, слышала в свой прошлый визит в Гортанскую Пристань, — он участвовал в дерзком, но совершенно неудачном мошенничестве у себя на родине, и разоблачение заставило его отправиться в изгнание. По словам Танна, неудавшееся мошенничество отучило Ниамора заниматься подобными делами; не стал он и работорговцем, предпочитая посредничество. Словом, сделался антрепренером, хоть Танн такого слова и не знал. Поскольку Ниамор заслужил репутацию честного дельца, ему доверяли. Это, конечно, не делало его совершенно надежным. Ниамор был способен на сомнительную сделку, на торговлю краденым, как и любой житель косы Гортан, но если что-то говорил, этому можно было верить. А в темном мире работорговцев, воров и пиратов посредник, добросовестно передающий сообщения и не нарушающий своих обещаний, пользовался большим спросом. Ниамор никогда не оказывался двойным агентом, хотя игра, которую он вел, и оставалась опасной.

Похоже, познакомиться с таким человеком было полезно. Ниамор явно отточил свои умения с тех пор, как я в последний раз была на косе Гортан: я не помнила, чтобы тогда он был такой заметной фигурой в скользком деловом мире здешних мест.

Выяснив о Ниаморе все, что мне было нужно, я переключилась на других обитателей «Приюта пьянчуги».

— Ты знаешь, как зовут высокого южанина в черной одежде? — спросила я Танна. — Того, что сидел один за столом в углу? — И который, если только я совсем не разучилась что-то понимать, был одним из обладающих Взглядом. Танн кивнул:

— Тор Райдер.

Имя ничего мне не говорило. Дальнейшие расспросы позволили мне выяснить, что Танн ничего больше о южанине не знает, кроме одного: прибыл тот неделю назад на двухмачтовом торговом корабле с одного из Средних островов.

Юноша, тот, на кого напал дун-маг, добрался до Гортанской Пристани двумя днями раньше южанина на рыбацкой лодке, хотя рыбаком не являлся. Танн ничего о нем не выведал. Юноша назвался Новиссом, но служка был уверен, что это не настоящее его имя. Новисс ничего не делал, только сидел в гостинице, настороженный, как морская черепаха, собравшаяся отложить яйца на открытом месте.

— А что насчет цирказеанки?

Парнишка выразительно закатил глаза:

— Явилсь вчеря.

— Она приехала вчера? Вчера ведь прибыл всего один корабль — доставивший рабов с Цирказе. — В этом я уже удостоверилась.

Танн пожал плечами.