Марина Добрынина - Принц Эрик и прекрасная посудомойка

Не знаю, удалось ли Эрику сомкнуть глаза. Во всяком случае, вид у него был уставший и злой. Я смотрела на него издали, потому что ближе меня не пустили.

А потом началось представление. Принца усадили у дерева. Напротив, сидя на чурбачке, который притащили сюда специально ради такого случая, расположился атаман. Вокруг стояли прочие члены коллектива, не исключая и меня. Народ был весь в предвкушении зрелища, и потому я смогла протиснуться поближе, невзирая на запрет.

— Ты меня знаешь? — торжественно, с ноткой бахвальства в голосе, спросил атаман.

Эрик промолчал.

— Я — атаман Горко. Слыхал о таком?

Ноль реакции.

— А вот ты кто такой? Некая девушка сообщила нам, что ты — принц Эрик, сын короля Эрика.

Все вокруг весело заржали. Принц бросил в мою сторону испепеляющий взгляд и снова ничего не сказал.

— Скажи нам, добрый человек. Если ты — принц Эрик, мы тебя отпустим. Может быть. Если нет — продадим в рудники. Или, как посоветовала все та же милая девушка, в бордель, который посещают исключительно бабы.

Мужики снова заржали, поглядывая на меня, а я покраснела. Впрочем, принц тоже. Он опустил голову, а когда поднял, глаза его были холодны, и голос, хоть и охрипший, звучал твердо. Прямо по-королевски.

— Да, — сказал он, — я принц Эрик Гавар-и-Пенья. Наследник престола.

Я оглянулась. Никто уже не смеялся.

— И я приехал за своим имуществом.

Кивок в мою сторону.

— Вот за ней.

Ах, это я имущество?! Да не пошел бы он в… С другой стороны, человек упал с лошади, ударился головой. Опять-таки, судя по его словам, вызволять меня сюда приехал. Ну, это если из его высказывания лишнее удалить. Принц, к тому же. И связан. Я решила так сразу ему по физиономии не давать. Посмотрела на Горко и подумала, что на сей раз желания наши с ним сходятся. Атаман задумался, и по лицу его было видно, что принцу он верит, но отпустить того прямо так, за бесплатно, зная при этом, что непременно придется менять место расположения, терять добычу и т. п., он не мог.

— Хорошо-о-о… — протянул атаман, — допустим, я тебя отпущу. Ты мне дашь слово, что не будешь нас преследовать?

— Нет.

Горко не расстроился.

— Ладно, — сказал он, — вечером будешь свободен. Но учти, взять с собой можешь только три вещи. Выбирай.

Эрик задумался.

— Меч, коня и ее.

— А свободу? — хитро спросил атаман.

— Тогда свободу, коня и ее, — твердо ответил Его высочество.

Если бы мне не было так обидно, что меня упорно приравнивают к вещи, можно было бы и найти повод для гордости. Меч принца стоил больше меня и Огонька вместе взятых. И дело даже не во вделанном в рукоятку огромном сапфире темно-синего цвета, а в исторической ценности этого оружия. С эти мечом еще прадед Эрика ходил на врага. Все у нас знали — Эрик, получив оружие в возрасте 14 лет, чрезвычайно редко с ним расставался. И вот он отдает его как выкуп. Оставалось лишь надеяться, что меч привык принадлежать династии Гаваров и вернется со временем сам. Так, кстати, позднее и случилось.

Атаман радостно заулыбался.

— Ты отдаешь мне меч? Сам?

— Владей, — ответил принц, умудряющийся даже сейчас выглядеть хозяином положения.

Горко подскочил вверх и понесся раздавать ценные указания. К вечеру палатки были свернуты, припасы собраны, кони оседланы.

Я сидела на бревне, наблюдая за суматохой, изредка поглядывая в сторону пленника и поджаривая на затухающем костерке черствую горбушку, когда ко мне подошел Славик, ведя за повод невысокую гнедую кобылку. Прощаться.

— Ну что, — сказал он, — мы поехали.

— Давай, — глубокомысленно произнесла я.

— Может, с нами?

— Да нет уж. Раз за мной приехали. Опять же Горко ваш. Не угожу чем-нибудь, так сразу в бордель

— Не! — запротестовал кузен, — ты ему нравишься!

— Сейчас, может, и нравлюсь. Потом перестану. Да и работа меня ждет.

Славик угрюмо шмыгнул носом. Я отломила кусочек хлеба, протянула его лошади. Кобыла фыркнула и недовольно попятилась.

Ну вот, подумалось, никто меня не любит, не жалеет.

Подошел Горко. Тяжело, уверенно. Странно, но только теперь я заметила, что он припадает на правую ногу. Вот ведь невнимательная какая.

— Ну что, красавица, — весело проговорил он, — давай прощаться!

— Давай, — вяло согласилась я.

— Что невеселая такая? Может, с нами?

— Нет, не могу. Домой пора.

— А то смотри. Мы сейчас уедем, а ты принца своего…

— Он не мой.

— Не важно, не отвязывай. Как нас видеть и слышать перестанешь, подожди еще… Подольше. А потом отпускай. И намекни ему еще разок, чтоб прямо домой ехал, никуда не заворачивая. И за меч еще раз спасибо передай. Я им пока попользуюсь.

Я скосила взгляд, чтобы убедиться, что на поясе атамана и в самом деле висят богатые ножны, из которых выглядывает украшенная синим камнем рукоятка.

Вскоре поляна опустела. Дымились еще присыпанные песком кострища, и небо угрюмо багровело, когда совсем стихли шумы вдали. Долго ожидать я не смогла. Жаль было проведшего сутки без движения Эрика и боязно от внезапно наступившей тишины. Я подбежала к принцу и боязливо остановилась метрах в двух от него. Эрик все также сидел у дерева. Глаза его, вроде, были закрыты.

— Ваше высочество! — позвала я.

Не шевелится.

— Эрик! Эрик!!!

— А? Что? — вздрогнул он.

Я не верила глазам. Ну и нервы!

— Вы уснули?

— Развяжи меня.

Я попыталась было растянуть тугие узлы, но тонкий кожаный ремень не поддавался.

— Режь!

— А если пораню?

— Режь, я и так уже рук не чувствую!

Я немедленно полезла под подол и вытащила оттуда маленький ножичек, который всегда хранила в ножнах на подвязке. На всякий случай. Перепилила ремни на запястьях и лодыжках, умудрившись даже никого не порезать. Эрик, до этого с интересом наблюдавший за моими действиями, устало поднес к лицу онемевшие руки.

— Позвольте мне, — с некоторой робостью, которая, в общем-то, мне не свойственна, попросила я, и взяла его ладони в свои, — я знаю, что делать.

А потом я сидела возле принца и осторожно растирала его холодные запястья, стараясь не касаться оставленных на них синих полос.

— Легче?

Эрик пошевелил пальцами.

— Да.

Он попытался встать, пошатнулся, так что пришлось его придерживать. Сухо поинтересовался:

— Где моя лошадь?

— Здесь, неподалеку.

Я подвела его к застоявшемуся, нервно перебирающему ногами Огоньку. Эрик самостоятельно взобрался в седло.

— А тебе что, — надменно спросил он, — особое приглашение нужно?

Он протянул руку и помог мне вскарабкаться на лошадь позади него. Я крепко обхватила Его высочество за талию, и Огонек шагом, а потом и рысью, двинулся на выход из леса. Кстати, в сторону, противоположную той, в которую ушли разбойники.