Калашников Александрович - Там, за поворотом

Если кто со мной не согласен, можете высказываться, но к опиуму для народа у меня отношение именно такое.

Пучок же впечатление на меня произвёл необычное. Он был одет как охотник, шапки на голове не носил - то есть ходил голоухом и волосы заплетал в две косы. Лишних амулетов при нем не наблюдалось. Тотемный деревянный зверёк на шее и мешочек с оберегом на поясе - обычный для местного жителя комплект. И ещё он прихрамывал.

Прибыл он с одной волокушей, которую притащил помощник, косоглазый крепыш. Мы с Фаей помогли поставить каркас жилища - наклонные жерди, связанные вверху. Закрепили шкуры и откланялись, пригласив новых соседей к ужину. Они не отказались.

Вели себя эти люди тихо. Регулярно захаживали к нам перекусить, дрова из-под нашего навеса брали непринуждённо, как будто сами их туда принесли. А по ночам в их шатре часто рокотал бубен и ещё оттуда доносилось бормотание. Файка подслушивала, пока я отвлекал шаманского помощничка разговорами. Она подкрадывалась к жилищу с другой стороны и приникала ухом к покрытию.

- Духов призывает, - отчитывалась она ночами мне на ушко. - Спрашивает, какой будет зима, куда откочуют олени, где разыскивать кабанов, в какой стороне кормятся лоси.

Поскольку эти люди принимали пищу из наших рук, я их постепенно устроил ухаживать за больными, заодно переняв несколько довольно эффективных рецептов из местного целительского арсенала.- одна из "заварок" хорошо помогала от чирьев. Другая снимала воспаление с глаз. Третья - закрепляла.

Коротать холода нам помогали песни. Когда-то, ещё в той жизни, я ходил в хор ветеранов - вполне сносный баритон позволял справляться с несложными мелодиями. В этой же жизни достался мне отличный звонкий мальчишеский голос, наверное, не хуже, чем у Робертино Лоретти. Зная, что этот подарок судьбы недолговечен и при ломке голоса обязательно пропадёт, я торопился пользоваться им как можно активней. Фая с Тычинкой присоединялись, и мы заливались соловьями. Самые вкусные партии из Риголетто, Сильвы, Фауста… не все названия помню, а уж тем более авторов. А вот мотивы и, кое-где, слова, затруднений у меня не вызывают.

- Да, я всегда была -

Пепита - дьволо,

Пепита - дьволо, -

Это Тычинка любит выводить, размахивая рычагом от крапивной мялки.

- Карамболина, Карамболетта, - задорно искрится Фая.

- На земле весь род людской, - ну а мне пуще всего нравятся кричалки.

Эти выступления народ полагает молитвами, потому что основная масса слов в них - что вижу, то пою. Часто нерифмованные, но всегда ритмичные строки. Особенно душевно выходит во время ломки хвороста, с хеканьем, с напряжёнными кряками да под хруст ломающейся древесины.

- Привет, Барсучок! Я вождь Рокочущий Гром из племени Грозных Медведей. Пришёл узнать, не нужна ли тебе помощь на охоте, - крепкий мужчина, осанистый такой, басовитый. Голос - будто гром вдали рокотнул.

- Здравствуй, Гром. У меня есть еда, поэтому охотиться я не собирался. Но к северу отсюда в осиннике люди видели хромающего лося. Пойдём, завалим, пока волки не загрызли его. Тогда у тебя будет добыча, которой обрадуются люди из племени Медведей.

Взгляд гостя - оценивающий. Он явно прибыл оказать мне знак дружелюбия. Или милость? Судя по непочтительному обращению, второе. Похоже, меня прощупывают насчёт слабости в коленках. Но ход я сделал правильный - в глазах охотника загорелся азарт. Не принять подобную подачу он просто не в силах.

Насчёт лося…? Хм. Не стану же я докладывать, что каждый день отношу в осинник по четыре веника, подкармливая "живые консервы". А насчёт причины, по которой инвалида до сих пор не слопали хищники, даже ума не приложу. Хотя, волков из ближайшей окрестности гоняет Загря. Они сейчас в начале зимы ещё не сбились в стаи и не особенно наглеют, пока не оголодали. Но вой их этой ночью уже звучал, так что имеет смысл поторопиться, пока они меня не опередили.

Я на лыжах. Снег ещё не слишком глубок, поэтому попутчик мой, хоть и проваливается по щиколотку, идет, не отстаёт. Огибаем холм и крадёмся вдоль склона, заросшего осинами. Куда идти, мне чётко известно, - к тёмному пятну, виднеющемуся среди бледных стволов, выбираемся уверенно. Уже и стрелять можно, однако, я уступаю право на первую попытку своему спутнику, вооружённому копьём.

Он крадётся, сливаясь в древесными стволами, прячась среди мелкой поросли и поражая меня лёгкостью движений.

Вот тёмное пятно шевельнулось и сместилось вправо. Охотник замер, переждал немного, и продолжил подкрадываться. Бросок копья оказался внезапным, но точным. Лось рванулся, пробежал с полсотни шагов и упал. Когда я к нему подоспел, Гром уже пил свежую кровь из перерезанной артерии.

Потом был тяжелый труд мясников, Загря и Серый, таскающие санки с мясом, тяжелая шкура и свежая печень.

- Скажи мне, вождь Степенный Барсук, - обратился ко мне Гром, впрягаясь в нарту, нагруженную под завязку, - за что ты отдашь мне те веники, что висят под крышей твоего навеса?

- Мне ничего не нужно, Рокочущий Гром. У меня всё есть. Поэтому забирай их просто так, - от наблюдательного охотника ничего не укрылось, а думать и сопоставлять он умеет. Не знаю, станет ли этот человек другом мне, но полезность общения с маленьким вождём им уже оценена. Знаете, обрести дурную славу - дело нехитрое. А вот уважение возникает не сразу. Добрая репутация создаётся нелёгким трудом, доверие же зарабатывается, подчас, годами.

Я ведь понимаю, что приходил ко мне вождь крошечного племени, где охотников можно пересчитать по пальцам одной руки. Так в здешних краях крупных людских объединений и нет.

Ещё три шатра встали рядом с нашим пемзовым домом. Племя Хромой Куницы попросило разрешения присоединиться к стойбищу Великого Вождя и Великого Шамана - Вашего покорного слуги. Потом произошло нападение, про которое я уже поминал, а вслед за этим явились овдовевшие женщины - у Летящих Стрижей не осталось ни одного кормильца. Я в это время ампутировал ногу Прыгучему Кузнечику, поэтому размещением новых жильцов занимался Пучок - Фая и Тычинка ассистировали мне.

Этот прооперированный выжил - второй случай в моей практике после Одноногого Лягушонка. Остальные скончались. Ну да не о них речь - загвоздка в том, что я оказался во главе огромной по этим местам кучи народа, слетевшейся в сытное тёплое место. Кроме непосредственных подчинённых - обитателей стойбища - еще четыре посёлка остались неподалеку на таких расстояниях, что за полдня можно было обернуться туда и обратно. А остальные расползлись в разные стороны, и связь с ними потерялась.