Уэн Спенсер - Волк который правит (неоф. перевод)

— Что тут написано? — спросил Пони.

— Осторожно — грузовики-акробаты! — Перевела на эльфийский язык английский текст Штормовая Песня.

Остальные захохотали и продолжили движение, внимательно осматривая смешанный лес.

— Ты знаешь английский? — Тинкер поравнялась со Штормовой Песней.

— До последней ебаной буквы![11] — ответила Штормовая Песня с верной насмешливой интонацией, которая вполне подходила к такому глупому вопросу.

Удивленная Тинкер споткнулась и чуть не упала. Штормовая Песня поддержала ее за руку и взглядом предупредила ее быть осторожней. Большую часть времени, проведенного с секаша Ветроволка, Тинкер практиковалась в высоком эльфийском языке, до невозможности вежливом. Сейчас Штормовая Песня как будто сбросила сплетенную из слов маску.

— За последние двадцать с чем-то лет, я нажала каждую кнопку, какую могла, чтобы остаться в Питтсбурге, — продолжила Штормовая песня, — даже если это значило кланяться этой заносчивой суке, Воробьихе.[12]

— Почему? — Тинкер все еще спотыкалась. Многие эльфы впервые изучили английский в Англии во времена Шекспира, и имели забавный акцент, даже если они и исправили порядок слов в предложениях и выбор слов. Штормовая Песня говорила на правильном Pitsupavute, как будто этот язык был ей родным.

— Мне нравятся люди. — Штормовая Песня перешагнула одним длинным шагом через упавшее дерево и остановилась, чтобы предложить руку Тинкер — автоматический жест вежливости, который казался очень неуместным сейчас. — Им похуй, что могут подумать остальные.[13] Если они хотят что-то, что они считают подходящим для себя, их не волнует, что об этом подумает остальной ебаный мир.[14]

Тинкер удивила горечь в голосе воина. — А чего бы хотела ты?

— Я не была уверена, хочу ли я быть секаша, — она пожала плечами как человек, вместо того, чтобы прищелкнуть языком, как бы это сделал эльф. — Сейчас у меня сомнений нет. Ветроволк дал мне год, чтобы прочистить мозги. Мне нравится быть секаша. Так что у меня… как говорят люди… сложности с этим.

Это объясняло короткую стрижку, голубую окраску волос и легкий налет бунтарства, который в ней чувствовался.

Внезапно Штормовая Песня крутанулась влево, толкая Тинкер себе за спину и одновременно выкрикивая горловую команду для активации магических щитов. Через голубые татуировки на ее руках хлынула магия и вспыхнула мерцающим голубым светом, который окружил ее тело. Штормовая Песня выхватила свой меч из железного дерева и согнулась в стойке готовности.

Тут же другие секаша активировали свои щиты и выхватили мечи, сгрудившись вокруг Тинкер. Они внимательно осматривали окружающую местность, но пока ничего видно не было.

Они находились в ненаселенной части Края, где молодые железные деревья смешивались с земным лесом и колючим кустарником, образуя практически непроходимую чащобу. Они стояли на оленьей тропе, шириной в одного человека, извивавшейся между плотным подлеском. В какой-то момент все замолчали и замерли. Тинкер осознала, что даже птицы затихли; даже они не хотели привлечь внимание того, что испугало Штормовую Песню.

Пони сделал жест левой рукой на Языке клинков.

— Что-то собирается напасть, — прошептала Штормовая Песня на эльфийском, опять становясь секаша. — Что-то большое. Я не знаю, как скоро.

— Yatanyai? — Прошептал Пони слово, которое Тинкер не узнала.

Штормовая Песня кивнула.

— Что она видела? — прошептала Тинкер.

— То, что будет, — Пони махнул рукой, показывая, что они должны возвращаться путем, которым пришли. — У нас уязвимая позиция. Мы должны отступить к…-

Что-то огромное и извилистое как змея вырвалось из теней. Прежде чем Пони прыгнул между ней и монстром, Тинкер успела заметить чешую, шипастую голову, и пасть, полную зубов. Существо ударило Пони, швырнув его на землю, его щиты вспыхнули, поглотив силу удара. Оно рванулось к Тинкер, но на его пути уже была Штормовая Песня.

— Ну нет, не пройдешь! — женщина-секаша отразила попытку зверя жестоко укусить Тинкер. — Назад, доми, его привлекаешь ты!

Незаметным взгляду движением зверь сбил Штормовую Песню с ног, вцепившись зубами в ногу, щиты сверкнули как бриллиант, между его зубов. Клинки взмахнули мечами и закричали, пытаясь отвлечь тварь. Отпустив Штормовую Песню, существо прыгнуло, угнездившись высоко на стволе дуба. Когда оно замерло там, Тинкер в первый раз рассмотрела его полностью.

Оно было длинным и узким; двенадцать футов от носа до кончика хлещущего как бич хвоста. Несмотря на лохматую гриву, его шкура выглядела как кроваво-красная змеиная чешуя. С длинной шеей и короткими лапами, существо имело странные пропорции: голова казалась слишком большой для его тела, с мощной пастью, полной бесчисленными игольчатыми зубами. Вцепившись в ствол массивными когтями, оно шипело на них, оскалив зубы.

Его грива поднялась, как шерсть на загривке у собаки, и над зверем замерцал туман, словно волны тепла поднялись с горячего асфальта. Своими чувствами домана Тинкер ощутила присутствие магии, как будто по коже пробежало статическое электричество. Второй Клинок, Идущий По Облаку, выстрелил из пистолета. Пуля ударила в туман — вызвав вспышку в месте удара — и просто упала на землю. Тинкер почувствовала, как ощущение магии усилилось, когда кинетическая энергия пули перешла в энергию заклинания, подпитывая его.

— Это щит! — предупреждающе закричала Тинкер. — Попадания только усиливают его.

Штормовая Песня встала на ноги, подавив крик боли. — Бегите, я задержу его!

Пони поймал Тинкер за поднятую руку и частью понес, частью потащил ее через кустарник.

— Нет! — закричала Тинкер, зная, что если бы не вопрос ее безопасности, остальные бы не бросили одну из них.

— Доми, — Пони пытался заставить ее бежать быстрее. — Если мы не можем достать его, у нас нет шансов его убить.

Тинкер лихорадочно думала. Как можно причинить вред тому, кого ты не можешь достать, но кто может укусить тебя? Подожди-ка, может это и есть ответ! Она выхватила пистолет из кобуры Пони и резко вырвалась из его хватки. Здесь, под высокими железными деревьями, колючие кусты выросли высоко, и животные протоптали в кустарнике тропинки, больше похожие на тоннели. Нырнув вниз, Тинкер направилась обратно к раненой секаша, держа пистолет, казавшийся огромным в его руках. Шипы царапали ее голые руки и цеплялись за волосы.