Личия Троиси - Талисман власти

Ознакомительный фрагмент

Ожидая наступления ночи, он вспомнил о талисмане. Маг обманул Ниал, он не знал волшебного способа для нейтрализации.

Камень потихоньку задвигался. Меджисто не удивился, увидев Сеннара.

— Ты хочешь поговорить со мной? — спросил он тоном человека, знавшего все ответы.

Сеннар кивнул, а потом повторил все, что уже сказал Ниал.

Меджисто внимательно слушал. Сеннар закончил, старик молчал.

— Не существует никаких магических способов — ни запрещенных, ни разрешенных, — которые могли бы противостоять такой власти, — наконец ответил он.

Сеннар опустил глаза. Он должен был понять, что не сможет обмануть этого старика.

— Но я могу замедлить действие талисмана, и если повторю заклинание…

— Это очень рискованно, — оборвал его Меджисто.

Маг начал нервничать. Это были не те слова, которые он хотел услышать.

— Ты приютишь ее, пока я не вернусь?

— Ты хочешь, чтобы я ее успокоил, скрыл твой обман, чтобы сказал ей, что опасности нет.

— Загляни в мою душу, пойми, о чем я думаю… — сказал Сеннар.

— Я буду делать все, пока смогу, — ответил старик. — Но знай, что я не одобряю этого.

— Мне нужно, чтобы ты это сделал. Другого выхода у меня нет.

Меджисто встал:

— Что ж… будь хотя бы осторожен…

Сеннар ушел на следующий день, на рассвете. Старик уже превратился в камень, и они остались втроем.

Маг все подготовил. Он сложил свои немногочисленные вещи в мешок, разложил на земле несколько полосок, сделанных из длинных волокнистых листьев блекло-зеленого цвета. На каждой голубым цветом было написано заклинание. То было самое мощное колдовство, на которое он был способен.

— Дай мне талисман, — сказал Сеннар Ниал.

Полуэльфийка протянула руку. В тот момент, когда пальцы Сеннара прикоснулись к медальону, камень из Земли Воды начал темнеть, и маг почувствовал, как его силы слабеют. Сеннар постарался скрыть свою слабость, повернулся и положил медальон на листья. Когда он снова взял его, камень приобрел первоначальный цвет.

Сеннар завернул талисман в листья и пропел монотонное заклинание. Затем с улыбкой показал его Ниал.

— Как видишь, теперь он безвреден.

Выражение лица полуэльфийки не изменилось.

— Подумай еще раз. Через два дня я, наверное, уже смогу встать на ноги.

Сеннар закинул за спину дорожный мешок.

— Когда я найду камень, позову вас и сообщу, где нахожусь. Не бойся, все будет хорошо, — произнес он.

— Будь осторожен, — напутствовал его Лайо, хотя это было напрасно.

Ниал приподнялась с постели, обняла его, поцеловала в щеку и успела прошептать на ухо:

— Не умирай.

Сеннар пустился в путь.

4

СЕННАР В ЗЕМЛЕ МОРЯ

После четырехдневного путешествия, преодолевая снег и ветер, Сеннар пришел в свою Землю и очутился в Морском лесу; резкий запах моря вызвал в его памяти воспоминания детства.

На пятый день он понял, как переоценил свои силы. Вынимая из кармана припасы, маг увидел, как оттуда идет странный дым. Он запустил руку в карман и извлек талисман. Медальон начал разъедать листья, уже была видна часть камня из Земли Воды. Юноша почувствовал: его силы вытягиваются талисманом, а камень снова сделался мутным и угрожающим.

Сеннар не стал терять время. Он бросил медальон на землю и приготовил новые листья. Потом завернул талисман и снова пустился в путь.

Через полтора дня он пришел в Лайа — деревушку, где родилась его мать. Перед ним лежал поселок, напоминавший страну, где он провел первые годы своей жизни: маленький, уютный, пропитанный резким запахом соли. На Дороге не было ни души, окна домов — заперты.

Селение смотрело на одно из очаровательных мест этой Земли: на Малое море. В бухте, напротив одного из двух больших заливов, омывавших основной полуостров — залива Барагар, — воды образовывали небольшое внутреннее море. Оно походило на большое соленое озеро, источавшее аромат океана.

Маг пришел туда после полудня. Серое небо отражалось в серебристых водах Малого моря, начиналась гроза, поднялся сильный ветер.

В этот вечер Сеннар нашел себе приют в одной маленькой гостинице, в домике, построенном из дерева и камня, окна которого выходили на море. Помещение было бедным и простым: всего-навсего круглый зал с несколькими нетесаными скамейками. Правда, пиво было хорошим и недорогим. Наслаждаясь ночным видом Малого моря, снегом, медленно падавшим на зеркальные воды, Сеннар обдумывал, в каком направлении двигаться дальше. Ниал сказала, что нужно идти на восток, следовательно, святилище находилось в другой части полуострова. Ему нужно было как можно быстрее добраться до берега и самым прямым путем попасть в Барагар, самый большой порт Земли Моря. Оказавшись там, он мог бы продвигаться вдоль побережья и хотя бы на что-то надеяться.

На следующий день Сеннар поднялся рано утром и встретил хозяйку гостиницы, румяную бабищу, у которой кожа лоснилась от жира, а грудь вываливалась из рубашки. Она протирала стаканы с такой яростью, что Сеннар стал опасаться, как бы она их не разбила. Маг спросил у хозяйки, не знает ли она в округе места, которое называется шпиль.

— Кажется, слышала о чем-то подобном. Это что-то вроде рифа, — сказала она задумчиво.

— Где?

Хозяйка покачала головой:

— Понятия не имею, уж извините. Думаю, что не у нас.

Сеннар пустился в путь. Последние домики Лайа исчезли из вида, впереди перед магом простиралась широкая заснеженная равнина, которая соединяла Малое море с берегом.

Три ночи подряд Сеннар спал под звездным небом. Утром, на четвертый день пути, увидел город Барагар, раскинувшийся вдали, на темно-синем фоне моря.

Сеннару пришлось свернуть с дороги, чтобы добраться до моста через пролив. Наконец, он дошел до ворот Барагара. Внушительные ворота были сделаны из одной огромной глыбы мрамора. Когда Сеннар вошел в город, голодный и оборванный, он почувствовал себя маленьким и потерянным, чего с ним никогда раньше не случалось.

Раньше в Земле Моря маг видел только маленькие поселки, расположенные между землей и водой. Зимой на них обрушивались волны, а летом их жители промышляли рыбной ловлей. Этот же город оказался большим и многоликим, а запах океана перекрывался здесь тысячью других запахов. Сеннар узнал типичную архитектуру домов, лачуг из камня с соломенной крышей. Рядом стояли каменные дома, но все остальное было незнакомым: широкие, аккуратно распланированные улицы вместо привычного лабиринта переулков. Просторные квадратные площади вместо маленьких круглых сельских двориков. Но прежде всего ему показались странными люди, они не были сердечными и добродушными, напротив — холодными и озабоченными.