Марина Казанцева - Исполнение желаний

— Уж молодые-то слепые, — пожаловался дед. — А мне-то уж куда. Давай, внучка, помоги.

Работёнка и впрямь была не для старика. Обливаясь из ведра, Лён таскал ледяную воду и заливал её в бочку.

— И как часто ты, дедушка, возишь воду? — спросил он.

— Дык кажный день. — отвечал тот. — Раньше внучек был. А потом князь его забрал. Теперь вот некому кормить меня. А у князя как? Не можешь работать — пошёл прочь со двора. А кому я, старый, нужен? Внука-то забрал князь. И некому кормить меня.

— Дедушка. — проговорил Лён, опасаясь, что разговор пойдёт по кругу, — а зачем князю отроки?

— А кабы знать мне! А ты чья будешь?

— А ничья. Отец с матерью как померли, так двор за недоимки и забрали весь. Меня тоже чуть не забрали, да я сбежала. Сирота я.

Слово за слово и кончилось всё тем, что у старика появилась новая внучка. Чтобы, значит, было кому его кормить.

Лён был доволен. Главное, что он не только проник в город, но и попал прямиком на княжий двор.

ГЛАВА 5. Шампанского и креветок!

— Эка ты кобылища нерасторопная! — рассердилась стряпуха.

Новую работницу тут же определили на поварню. Немного силёнок надо, чтобы воду одну возить! А остальное время, что же — бездельничать?

— А ты иди, внучка, — одобрил дед, — ты, чай, в деревне-то к работе привыкши. А на поварне и кусок послаще и варево погуще. Глядишь, и мне принесёшь чего!

Так Лёна и приспособили таскать помои. В тот же день у стряпухи произошёл облом. Только она сорвала с Лёна платок, чтобы оттаскать его за косы, как тут же удивилась:

— Это что? — спросила она, указывая на рыжий ёжик.

— А это, — начал кривиться Лён и тереть грязным кулаком глаза, — у нас в деревне у старостиной дочки коса, как хвост у изгулявшейся собаки. Она и срезала мои-то косы, чтоб себе привязывать!

— У, чучела! — пожалела её стряпуха. — Смотри, чтоб за парнишку не приняли!

— А что будет? — прикинулся дурой Лён.

Но так и не узнал.

— Ну, вот что, хватит! — сказал поздно ночью сам себе Лён. — Этак они меня изъездят за работой! Пора менять ситуацию. Необходимо приникнуть в князевы покои!

Он уже третий день чистил за коровами, выносил навоз и делал всю грязную работу. Коровы его уже узнавали и приветливо шлёпали хвостами по лицу, пока он лазал под их ногами, подбирая сочные лепёшки. Бедной Маньке доставались все щелчки и все грубые шутки разбалованной княжеской дворни. Они считали себя столичными жителями — едва ли не аристократами! — и с деревенскими сиротами не особо церемонились. Какой смысл был в подобной маскировке?!

Едва занялся рассвет, Лён уже сидел в укромном месте с берестой и старым кривым гвоздём, который выпал из лошадиного копыта. Укромное место находилось на застрехе большого, крытого соломой коровника — больше нигде спокойного местечка не нашлось. И вот он пишет те слова, что сочинил ещё до света.

Как зари румяной взор

Озарил весь княжий двор,

Так и бедную сиротку

Озарило счастье кротко.

Плачет Золушка на крыше,

А за горем и не слышит,

Как зовёт её удача.

Золушка уже не плачет.

— Крошка милая, чуть свет

Даст судьба тебе конфет,

В красно платье нарядит,

С княжьим сыном поженит!

Только ты поторопися

И во двор скорей спустися!

Лён расхохотался. Кажется, круче уж некуда! Главное — попасть в господские палаты.

— Вот что. Надо поторопиться. — сказал он сам себе.

Но не успел.

— Ну не так же! — завопил Лён, съезжая по соломенной крыше на собственном заду.

— Мама! — орал он, понимая, что сейчас расшибётся в лепёшку.

Однако, ничего такого не случилось. С платьем, задранным на голову, он упал в телегу с сеном и зарылся в нём. Не успел высунуться, как тут же сверху упала берестяная грамотка. А гвоздь потерялся.

— Манька, срамница! — завизжал чей-то голос. — По сенам шастаешь!

И Лёна за ухо вытащила из сена всё та же стряпуха.

— Даром, что сирота! Вся изгулялась! — и удивилась: — Что это?

В стряпухины руки попалась береста.

— Да ты никак читать умеешь? Где взяла, поганка?! Сознавайся!

— Ну вот что, Манька, — сурово выговаривала какая-то большая шишка над стряпухами, — ты девка порченая, недаром без косы! Да ещё грамоте разумеешь! Пойдёшь в покоях молодого княжича полы мыть. Ежели он на тебя позарится, убытку большого не станет.

Вручили Маньке тяжёлое ведро с водой, дали метлу, тряпку и втолкнули в барские покои.

— Этак тебя, Золушка, скоро и на нары погонят! — поворчал Лён, но терпеливо принялся тереть тряпкой широкие дубовые половицы.

Он уже почти выплескал всю воду, как заслышал шаги. Некоторое время Лён ползал по полу на четвереньках, не смея поднять и головы, всерьёз подумывая, что станет он делать, если нахальный княжич и впрямь полезет обниматься.

— Да шо ж ты, бестолочь, терёшь поперёк-то половиц?! — услышал он знакомый голос. И обмер.

Княжич отошёл к окну и стал насвистывать что-то знакомое. Лён осторожно, из-под локтя, посмотрел на молодого господина в богатой бархатной одежде с золотым шитьём. На княжиче были знакомые гриндера.

— Молодой человек, — пропищал Лён, — не угостите девушку горилкой?

И тут же потупил глазки.

— Шо? — удивился княжич. — Такая гарная дивчина и пьёт горилку?

— Ну тоды шампанским! И креветок! — ещё раз пропищал Лён.

— Шампанского у хату! — крикнул княжич куда-то в двери. — И креветок!

— Ну это уже слишком! — рассердился Косицын. — Откуда это у тебя, Чугун, такие барские замашки?!

Вбежали мамки. Лён тут же снова бухнулся на коленки и принялся тереть половицы совершенно чёрной тряпкой.

— Да что же ты, гадюка, терёшь поперёк-то половиц?! — рассердилась мамка и треснула Лёну по башке.

— Не надо, няню. — величаво ответил Костик. — Я уже усё ей обтолковал.

— Ой, княжич молодой! — заохала старая нянька. — Да что же дитятку проклятая смердовка всего измучила! Пойдём-ка, сокол молодой, попей кваску! Дай-ко личико утру!

— Я тебе давно уже усё понял! — отстранил няньку мнимый принц. — Желаю глядеть у окно отсюдова!

— Да что же, батюшка, — заквохтали няньки, — да мы ж тебе перинку вот взобьём! Да под липою постелем! Да девок порумяней с ветками поставим, чтоб махали!

— Так, усе быстро покинулы помещение! — грозно рёк княжич молодой и указал перстом на выход.

— Костян, что происходит? — обалдело спросил Лён, едва усе покинулы помещение.

— Лёнька, ты не поверишь, — быстро заговорил Костян, — я тут вправду княжич.