Рэймонд Фэйст - Слеза богов Крондора

— Ему наверняка тяжело самому тащить свой кошелек, вот он и надеется, что такие ребята, как мы, помогут его облегчить.

Джеймс медленно выдохнул.

— На самом деле, — спокойно сказал он, — я думаю о глупости тех людей, которые не видят опасность, даже столкнувшись с ней нос к носу.

Он вытащил шпагу и направил кончик в пространство между двумя бандитами, чтобы иметь возможность отразить атаку любого из них.

— Единственная опасность здесь — это пытаться перейти нам дорогу, — сказал второй разбойник, доставая меч и делая выпад в сторону Джеймса.

— У меня просто нет на это времени, — вздохнул Джеймс, с легкостью парировав выпад и нанося ответный удар. Владелец меча с трудом ушел в сторону, едва не оказавшись насаженным на шпагу подобно рождественскому поросенку.

Грабитель в красном жилете вытащил поясной нож и взмахнул дубиной, однако Джеймс отскочил в сторону и пнул его правой ногой так, что тот врезался в своего напарника.

— У вас все еще есть шанс убраться прочь, друзья.

Бандит в жилете удержался на ногах, хрюкнул и снова бросился на Джеймса, размахивая дубиной и держа наготове нож. Джеймс видел, что он в ярости — теперь эти люди хотели не только ограбить его, но и убить. Не обращая внимания на дубину, сквайр двинулся прямо на противника и нанес удар по кисти его левой руки. Тот выронил нож, который, упав, звякнул о камни.

Обладатель красного жилета завопил от боли, а его сообщник бросился на Джеймса, размахивая мечом. Джеймс ловко отпрыгнул на два шага назад, и когда бандит попытался размахнуться, чтобы отрубить ему голову, сквайр нагнулся, используя трюк, которому научился у принца: левой рукой коснулся земли, чтобы удержать равновесие, а правую выбросил вперед. Меч нападавшего, не нанеся никакого вреда, просвистел в воздухе над головой Джеймса, а его обладатель с ходу налетел на кончик шпаги сквайра. Глаза бандита расширились, он застыл, посмотрел вниз, не веря, что поражен, и медленно опустился на колени. Резким движением Джеймс вытащил шпагу из его тела, и грабитель упал на мостовую.

Второй разбойник едва не застал Джеймса врасплох, выскочив из-за плеча своего падавшего друга, и сквайр с трудом ушел от удара, который, попади он в цель, наверняка размозжил бы ему голову. Он принял удар на левое плечо, которое и так еще болело после побоев ночных ястребов. Удар рукоятью ножа не повредил кожу, даже туника осталась целой, но дыхание сквайра сбилось от неожиданно острой боли.

Подготовка Джеймса и выработанные в боях рефлексы наконец взяли свое, и он тут же развернулся к нападавшему и в доли секунды оказался у него за спиной. Еще через мгновение бандит валялся на земле. Джеймс даже не стал проверять, в каком именно месте он перерезал горло разбойнику в красном жилете.

Сквайр вытер шпагу о рубаху первого бандита и убрал ее в ножны. Поглаживая пульсирующее болью левое плечо, он покачал головой и прошептал, пытаясь отдышаться:

— Идиоты.

Продолжив путь, он не переставал удивляться, сколько же глупости может быть в людях. На каждого умного, одаренного человека вроде принца Аруты приходилось сто, если не больше, глупцов.

В силу жизненного опыта Джеймс лучше, чем остальные придворные принца, понимал мелочность и узость интересов большинства горожан. И теперь, удаляясь от двух мертвых бандитов, сквайр пытался уверить себя, что в большинстве своем крондорцы все же совсем не плохие люди, просто им, как и вообще практически всем, присущи такие мелкие недостатки, как вороватость, жадность и хитрость.

Он встречал кое-кого и похуже, начав свой жизненный путь в сообществе воров, готовых ради наживы на все, включая убийство. К счастью, в последнее время он оказался близок к людям иного сорта — тем, кто готов пожертвовать всем, даже собственной жизнью, ради общего блага.

Он очень хотел походить на таких людей — быть благородным по значительности поступков и чистоте взглядов, а не по рождению. Бывший воришка Джимми Рука мечтал о том, чтобы в будущем его вспоминали как великого защитника Королевства.

Ирония судьбы заключалась в том, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, вероятность того, что это когда-либо произойдет, стала еще меньше. Сейчас Джеймсу поручили сформировать команду шпионов — специальную службу, которая будет действовать по указанию короны. Сквайр сомневался, что принц Арута отметит его заслуги, оповестив об этом придворных.

«Однако, — напомнил себе Джеймс, сворачивая за угол и машинально вглядываясь в темноту, — главное — дело, а не награда».

Небольшая разминка с двумя бандитами напомнила ему, что он еще не полностью восстановился после того, что перенес в пустыне от рук ночных ястребов, банды фанатичных убийц. Вернувшись в Крондор, он уже через несколько дней был на ногах и вовсю занимался необходимыми делами, однако и по прошествии трех недель не чувствовал себя вполне здоровым. А теперь снова пострадавшие плечи по крайней мере еще пару дней не дадут ему покоя, это точно.

— Боюсь, я уже не такой проворный, как раньше, — пробормотал Джеймс, вздохнув.

Сквайр прошел по аллее, и, повернув за угол, очутился на улице, ведущей к Северным воротам. Вскоре он миновал двери нового приюта, недавно открытого орденом Дэйлы — богини, которую называли также защитницей слабых. На вывеске был изображен желтый щит со знаком ордена. Принцесса Анита помогла ордену получить здание для приюта и следила, чтобы там ни в чем не было нужды. Джеймс подумал о том, какой могла бы стать его жизнь, если бы он пришел в подобное место после смерти матери, вместо того чтобы присоединиться к гильдии воров.

Сквайр увидел вдали двоих стражников, беседовавших с одинокой молодой женщиной. Он оставил свои размышления и ускорил шаг.

Подойдя поближе, он присмотрелся к новоприбывшей. Джеймс ожидал увидеть благородную особу из Кеша в шелках и драгоценностях, в сопровождении огромного количества слуг и стражников. Вместо этого его взору предстала хрупкая девушка в одежде, более подходящей для путешествий, чем для дворцовых церемоний. Она была смуглой — не такой смуглой, как уроженцы Великого Кеша, расположенного далеко на юге, однако с кожей гораздо более темной, чем у жителей Крондора. Ее черные, связанные в хвост волосы мерцали во мраке ночи, отражая дрожащий огонь факелов. Когда она повернулась к Джеймсу, он увидел в слабом свете, что глаза волшебницы также были темными, почти черными. Ее поза и взгляд излучали энергию, которой Джеймс всегда восхищался, особенно если она подкреплялась умом. В этом случае насчет ума у него не было сомнений, иначе мастер Паг никогда не порекомендовал бы свою воспитанницу на пост советника Аруты по магии.