Елена Лирмант - Огенная Лисица и Чёрный дракон

Шерш затравлено смотрел на топор, на котором не было ни капли крови, потом перевел взгляд на меня посиневшую с проломанной головой, побледнел, схватил жену за руку, не обращая внимания на ее упреки, потащил к двери. Вскоре послышались крики, женщина звала своих детей.

Я приоткрыла один глаз, и села, вытирая «кровь» платком: — Айна, иди, посмотри, он убежал? Только смотри, не улыбайся, не сломай мне мою игру.

Молодая женщина поняла меня, и, продолжая выть и причитать, пошла во двор, откуда скоро раздался ее визг: — Куда же ты, негодяй! А кто за смертоубийство отвечать будет?

Войдя обратно в комнатку, она заливалась смехом: — Ой, соседушки, как припустились! Только пятки сверкали! Ну, спасибо, дивчинка! Ой, спасибо!

Я приняла свой облик, женщины захохотали:

— Ой, рассказать кому, не поверят! Шерш бабу к бабе приревновал. А как разъярился! Мы входим, а он ухо к двери приложил, красный весь, так и кипит! Что тут с его женой делала?

— Лечила, — засмеялась я.

И мы гурьбой отправились к старейшине. Это был высокий статный мужчина с красивыми усами и острой бородкой. Женщины, захлебываясь от смеха, рассказали ему о происшествии. Он выслушал без улыбки, и обратился к Белке:

— Говорил же тебе, дуреха, не связывайся с шершем. Теперь ты свободная женщина! Шерш тебе не муж, раз поднял руку с топором на человека. Но впредь будь осмотрительна. Кстати, дорогуши, надо бы предупредить, другие селения, об этом проходимце. В них еще и наивнее нашей Белки бабы живут.

— Это мигом, — вскричала востроносенькая девчонка, и, обернувшись сорокой, вылетела в окно.

Я получила свои двадцать монет, две полные корзины провизии для Лицея, водрузила их на Искру, и, взлетев в седло, пришпорила кобылку. Шерша с женой и с детьми я не встретила, наверное, они прятались в кустах.

В Лагулу вернулась на закате. Отнесла корзины на кухню. И пошла к Чату, он ждал моего отчёта. Сидя в кабинете за столом, он смотрел невидящим взором куда-то вдаль, постукивая пушистой частью пера по губам. Это была его привычка в минуты раздумий. Услышав скрип двери, повернул голову:

— А, Мэриша, вернулась! Ну, как справилась?

— Справилась, — как можно равнодушнее, ответила я, — обещанные две корзины с овощами уже на кухне.

— Садись, рассказывай!

И я рассказала, стараясь не вдаваться в подробности. Он выслушал меня внимательно, его узкие вертикальные зрачки несколько раз расширялись и становились почти, круглыми, по лицеистским приметам, это означало, что он доволен.

— Молодец, Мэриша, а где ты научилась так ловко комплименты женщинам рассыпать?

— Все навыки от Соловья. Мы с ним как в приют «Поросенок с кружкой» придем, так он и начинает жене хозяина слова красивые говорить, в глаза ей смотрит, долгим взглядом. Она и сбавляет нам цену за ужин, почти вдвое. Как говорит Соловей, это взаимовыгодный обмен, и женщине приятно, и мужчине с друзьями хорошо.

— Интересно, что можно сказать этой неопрятной и жадной толстухе Хиве? Глазки маленькие, вся жиром так и заплыла.

— Это с какой стороны посмотреть, а вот Соловей на словах уверен, что она розовенькая, мягонькая, и похожая на полный бурдючок с нектаром. Так бы и пил, вот только мужа боится.

Учитель удивленно покачал головой, и рассмеялся:

— Такое мне бы и в голову не пришло! Ну, а браслет, зачем подарила? Сам шерш его же и покупал?

— Верно! Только покупал он его для Белки. Его жена теперь не снимет безделушку с руки, по моим словам, это оберег от всех болезней, а ему напоминание о его проступке…

— Отличная работа, — повторил он с улыбкой, — Иди, отдыхай. С практикой ты справилась хорошо. Завтра последний ваш урок. Мне будет не хватать вашей банды, — добавил он, и снова застучал перышком по губам. Я была ему больше не нужна.

Ребят я нашла в приюте «Поросенок с кружкой», они сидели за столом и о чём-то оживленно разговаривали. Плюхнувшись на свободный стул, я выложила свои двадцать монет перед Волком: — Теперь на меч должно хватить, — гордо заявила я.

Волк засопел: — Мэриша, это уже твой второй вклад, в мою проблему. И мне неловко брать их у тебя, получается, я злоупотребляю. Ты работаешь, а деньги мне отдаешь. Что я шерш какой?

— Отлично сказано, — согласилась я, — а ты их отработай!

— Как? — тут же встрял Соловей, — твое белье постирать?

— Нет, постирать мое белье — невыполнимая работа для такого силача, как Волк, — я старалась быть серьезной, — это работа требует осторожности и умения владеть руками, то есть способность регулировать движения по силе нажима.

— Уважаю, — одобрительно посмотрел на меня Соловушка, — хорошо загнула, где только слов таких нахваталась.

— Точно такой же вопрос только что задал мне Чат, и я ответила, что все мое умение от моего лучшего друга Соловья. Он так умеет закрутить мысль, что сам подчас не поймет, что сказал.

Волк прыснул, и подавился пивом. Похлопав его по спине, я обратилась к друзьям.

— Вы знаете, что у Чата магические нитки украли?

Волк тут же напрягся, и его глаза блеснули огнем: — Слышал. Только вот не пойму, как такое могло случиться, чтобы у мага высшей квалификации что-то смогли взять из кабинета. Он же такую защиту ставит, что ее обычному студиозу не сломать.

— Вот и я так думаю, — бросила я взгляд на пиво.

— Хочешь? — перехватив мой взгляд, тут же спросил Соловушка.

— Не а, ты же знаешь, не люблю пиво. Вот если бы кваса холодненького.

— А поесть чего-нибудь?

— Нет, я у Белки поела, она меня накормила так, что до сих пор в животе тяжело.

— Так, подожди, не рассказывай, я тебе квас принесу, потом расскажешь про задание, и кто такая Белка. Потом решим, как нитки искать, — быстро проговорил Соловушка и направился к стойке. Уж, что он там говорил Хиве, для меня так и останется тайной. Она бросала на меня ревнивые взгляды и поджав и без того узкие губы, отрицательно качала головой на все увещевания парня. Но тот не отходил, вдруг наклонился к ней и что-то прошептал на ушко. Она покраснела, шлепнула его по руке, и вышла. Через несколько минут вернулась, неся запотевший кувшин. Соловушка послал ей воздушный поцелуй и вернулся к нам.

— Она сегодня не в духе, — стал оправдываться он. — Скверная баба!

— Знаешь, — сказала я приятелю, — не могу привыкнуть к твоим выходкам, в глаза женщину умасливаешь, а за глаза поносишь. Интересно, со мной ты так же поступаешь?

— Не дури, — огрызнулся Соловей, — ты маг, а она шерш, а с ними только по-шершски надо себя вести. Как они, так и мы!

Мне стало стыдно, за свои слова: — Прости, не хотела тебя обидеть! Ведь я сегодня сама точно так же поступила.