Александр Тув - Ходок I

«Ты попал!» — безапелляционно заявил внутренний голос.

«В смысле?!..» — сделал неуклюжую попытку прикинуться шлангом Денис.

«Он не понимает… бедненький!» — продолжил глумиться паршивец.

«Да понимаю я все! — сдался Денис, — но!.. обрати внимание — насчет продажи я предложил, а не он… так что…»

«Что «так что»? — он предложил!.. и дальше что?.. Да такому матерому человечищу развести такого лоха, как ты, чтобы он сам предложил — как два… байта переслать… с-а-а-м предложил, — передразнил внутренний голос, — ты сам и травится собрался — самостийный ты наш… ножки здоровые ему посулили… а он уши и развесил… — квартира твоя нужна!.. И больше ничего! Продашь квартиру — отвезут в лес и закопают! И все!»

И тут Денис разозлился: «Послушай, ты — советник хренов! Я сам! — понимаешь ты! — САМ! собирался себя убить — а это по любому не гут… А тут меня, в худшем случае, убьют… а в лучшем… ну сам знаешь…»

«Ага, ага… как же, как же — другие миры… здоровые ноги… теплые моря… стройная мулатка цвета шоколада… помахала с берега рукой…. Не с твоим счастьем!» — но этого Денис уже не слышал — он заснул.

Оставшиеся до ухода дни прошли мимо его сознания — выбор был сделан и менять его Денис не собирался. Если он простодушный идиот, подаривший квартиру мошенникам — пусть так — просто он умрет не в своей постельке, а под забором или в лесу… разница конечно присутствовала… — но не критическая. Ключевое слово «умрет», а уж антураж — дело десятое. Внутренний голос его больше не доставал, и Денис равнодушно плыл по течению жизни на автопилоте. Он снова включился, когда «якорь» заехал к нему вечером девятого сентября, в половине десятого вечера и вручил Денису небольшой дипломат с деньгами.

— По договору, вы должны оставить ключи мне, — сказал он хмурясь и глядя мимо Дениса.

— Да, да… конечно,

… точно убьют…

возьмите пожалуйста, — Денис протянул ему свой ключ от квартиры.

— Нужно забрать все документы и, если хотите, что-нибудь на память, но все должно поместиться в дипломате, это указание Шэфа.

«А как же — никаких следов не должно остаться — прав был паскудник… а жаль…»

В глубине души Денис не то, чтобы ожидал такого поворота событий, а… скажем так — не исключал. Причем в любом случае сопротивляться, барахтаться, делать какие-то телодвижения он не собирался — слишком уж устал… а собирался вовсе наоборот — безропотно принять все преуготованное ему судьбой. Денис со спокойствием дипломированного фаталиста молча уложил в кейс заранее собранный небольшой пакет с документами и фотографиями, и не раздеваясь улегся на диван… — ноги опять поднывали.

Шэф бы пунктуален, его звонок в дверь прозвенел ровно в двадцать два часа.

— Точность — вежливость королей! — поприветствовал он всех собравшихся и повернулся к Денису: — Готов?

— Да… — с неожиданным для себя волнением, отозвался тот. С момента, когда Шэф зажег в его душе лучик… да что там лучик — ПРОЖЕКТОР НАДЕЖДЫ! прошло семь дней и с каждым прожитым днем сила света угасала… и вот теперь это был не прожектор, а свечка, чей огонек колебался на ветру, грозя вот-вот погаснуть… и надежда на чудесное исцеление делила душу Дениса с опасением превратиться в «подснежник» ровно пополам — Денис был одинаково готов к обоим исходам и ему казалось что вывести его из равновесия уже невозможно, что он одинаково бесстрастно примет любой вариант: спасение или покой — ан нет! — чем ближе дело было к развязке, тем больше он волновался.

— Пошли.

Денис устроился на переднем сидении потрепанных «Жигулей и они тронулись в путь. Время для поездки было удачное — вечер четверга, народ с работы уже приехал, а на дачу никто не едет — дачные пробки будут завтра вечером, а не сегодня. С другой стороны, ночные увеселительные заведения работать в полную мощь еще не начали — завсегдатаи еще копошились по домам, да и не пятница — многие вообще никуда не собирались — поэтому машин на дороге было сравнительно мало. Они быстро проскочили город и вырвались на пустынный тракт, уводящий на север.

Машина была непрезентабельная — грязная, расхлябанная, с убитыми амортизаторами, но мотор тянул исправно. Шэф правильно оценил выражение лица Дениса.

— Дверь на Тетрарх находится в Богом забытом месте, машину или угонят или разберут, а эту я взял за двести баксов… не жалко.

— А якорь — Леонид Иванович, он чё, не мог довести, а потом отогнать обратно?

— Якорь мог… но бык лучше, — улыбнулся Шэф, — видишь ли в чем дело Дэн… главное богатство ходока — это двери. Чем меньше народа знает точное расположение дверей — тем лучше. Как говорится: «Доверять — в крайнем случае!»

— Ты не доверяешь

… а мне значит доверяешь!.. по-ня-яя-тно… — мертвые не кусаются…

своему якорю? — удивился Денис.

— Якорю-то, я как раз доверяю, но… бывают в жизни ситуации, когда разные плохие люди, — Шэф криво ухмыльнулся, — хотят со мной встретится с недружественными намерениями…

… я чувствую таких людей хватает… хотя мне какое дело?..

… мне бы со своими разобраться… — вы Жора еще не отсидели за то дело…

и где меня легче всего найти? Правильно — около двери. А чего не знаешь — того не разболтаешь!

— А обратно как добираться?

— В смысле?

— Ну-у… с Тетрарха на Землю.

— Дверь с Тетрарха на Землю, находится за две тысячи километров отсюда, там цивильно и есть машина в гараже. К тому же, неизвестно из какого мира мы будем возвращаться, а все двери в разных местах.

— А есть двусторонние двери? — спросил Денис, одновременно пытаясь устроиться поудобнее, все-таки протезы, это не ноги. Пока они ехали по городу, он с удовольствием молча глазел в окно, но унылый загородный пейзаж нагонял тоску, и Денис решил, от нечего делать, попробовать разобраться с теорией.

— Я не знаю ни одной двусторонней двери, — Шэф помолчал, — но это не говорит о том, что их нет. Правда не говорит и об обратном, — закончил он.

— Шэф, а можно задавать личные вопросы?

— Задавать можно любые вопросы, — руководитель концессии был невозмутим как бронзовый монумент, — но не на все я буду давать ответы… — как-то прочел одну книжку, не помню автора и название, но очень мне понравился один момент — приходит к диктатору или царю, не суть важно, депутация ученых просить денег и начинает: «Ваше Величество! Мы даже не осмеливаемся просить Вас…» — тут он их перебивает: «Просите, просите, у вас есть такое же право просить, как у меня отказать».