Антон Соя - Собачья королева

Там она замочила в тазике провонявший помойкой костюм финна, быстро приняла бодрящий душ, навела авральный боевой макияж, надушилась пробником «Шанель», купленным у хитрых спекулянтов как настоящие духи и специально припасённым для такого случая, и надела полупрозрачную комбинацию под китайский красный халат, расшитый золотыми драконами.

Потом, испугавшись, что пока она моется, финн смоется, исчезнет, как утренний сон, бегом ворвалась в комнату. Добыча спокойно спала в кровати, правда, вывернувшись из-под тёплого одеяла и представив Алле во всей красе своё отогретое и принявшее лучшую демонстрационную утреннюю форму мужское достоинство. Алла ахнула, обомлела и даже не сразу накрыла финна, залюбовавшись на красоту. Анька сопела носом к стенке в своей кровати. На часах — полседьмого утра. И тут в голове у Аллы родился сумасшедший план завоевания мужчины из помойки. Она пошла на кухню и взялась жарить картошку и крутить фарш для котлет. Кашеварила аж до половины девятого, а потом, максимально задрапировав свой трофей на кровати различными тряпками и покрывалами и проветрив комнату, дабы изгнать пары алкоголя, быстро разбудила девчонок.

Аня с Женей ничего не поняли. Почему мать такая нервная и возбуждённая, прячет лицо и беспрестанно подгоняет их? Да видно потому, что проспала и не разбудила их вовремя, и работу, похоже, тоже проспала. Раньше с ней такого не случалось. Наскоро умывшись и одевшись, девочкам пришлось бежать в свои школы даже без утреннего кофе. Анька ещё и с несделанными уроками побежала. Она же их всегда успевала перед школой приготовить, после утренней уборки двора. Двор в это майское утро тоже остался неубранным.

Что подумал инженер из Берна Михаель Кнопп, проснувшись от того, что его муторный пьяный сон перешёл в эротический, а потом и вовсе стал явью, неизвестно. Известно только, что, обнаружив на себе бушующую белокурую фурию, он не лишился рассудка, его арийские нервы выдержали, и нервный срыв, переходящий в инфаркт, не случился. Михаель за свои тридцать пять лет ещё не познал женщину подобной силы красоты и страсти и как-то сразу смирился с судьбой, силясь при этом хоть как-то увязать происходящее с клочками воспоминаний в кипящей и трещащей с похмелья голове. Сделать это, одновременно занимаясь любовью с бешеной русской, скачущей на нём, словно комиссар — в последний бой с капитализмом, оказалось категорически невозможно.

Вчера его молодой русский коллега по Технопарку, который они собирались организовать в Питере, обещал чудесное знакомство с русской красавицей, но Михаель отнёсся к предложению скептически. Советские девушки казались ему зажатыми и закомплексованными азиатками, а сейчас на нём бушевало адское пламя любви. Адское, но нежное. Образы с трудом укладывались в раскалывающейся голове швейцарца, лишь одна мысль пробивалась к сознанию.

— Вот это женщина! Мечта!

Значит, Илья не обманул, и они всё-таки доехали к его подружкам из общаги первого меда. Память безмолвствовала.

Воспоминания обрывались на чудесной маргинальной забегаловке у Пушкинской площади, где они, готовясь к встрече с прекрасным, пили сначала отвратительное пиво с водкой, «ёрш», как называл сей напиток Илья, потом коньяк, потому что понижать градус нельзя. Потом пили загадочный самодельный коктейль «белый медвежонок» с бородатым художником с Пушкинской, 10, который, услышав, что Михаель из Швейцарии, сразу потащил их к себе в мастерскую, чтобы показать настоящую картину Шагала и свои картины, гораздо более интересные, чем конформистский, исписавшийся в самоповторах Шагал. В мастерской они пили водку и собирались ехать в… Купчино. Купчино!

— Купчино? — спросил Михаель у задыхающейся на нём от бешеного темпа счастья прекрасной фурии.

— Купчино, — согласно кивнула головой красотка, логически замкнув цепь его воспоминаний, и тут же начала оргазмировать с такой силой и страстью, что Михаель тоже не удержался, кончил и закричал с нею в унисон, и их ария была достойна обожаемого им Вагнера.

Отрычавшись, Михаель откинулся на подушку, закрыв глаза и осознавая случившееся.

В первый раз в жизни у швейцарца случилась полная гармония с женщиной в постели. Ради этого стоило приехать в Россию. Хотя город ему тоже понравился. Красивый, но запущенный. Захотелось закурить. Он открыл глаза и увидел, как светящаяся счастьем, абсолютно незнакомая, но уже такая родная красивая голая женщина протягивает ему прикуренную сигарету. Чудеса, да и только!

Но на этом чудеса не кончились. Пока швейцарец курил, русская фройлен покорно лежала рядом, прижавшись к нему горячим телом, и, не говоря ни слова, гладила его по волосам. Потом, словно спохватившись, накинула халатик и убежала (швейцарец успел разглядеть убогость обстановки вокруг), вернувшись с тарелкой жареной картошки, тарелкой котлет впечатляющих размеров, от которых валил вкусный пар, и со стаканчиком рассола от огурцов, блестяще зеленевших на тарелке с котлетами.

«А может, и правда пришла пора жениться? — предательская мысль в первый раз в жизни пришла в холостяцкую голову Кноппа и поселилась там без разрешения. — Мне положительно нравится эта женщина. И папа с мамой будут счастливы».

Так был покорён найденный на помойке «пьяный финн», гражданин Швейцарии Михаель Кнопп.

Конечно, он не сделал Алле предложение в тот майский день. Практически невозможно сделать предложение человеку, который не говорит на немецком, французском и английском, на которых ты говоришь отлично, не даже на итальянском, который ты немного учил, ну а на её варварском русском языке ты ни бельмеса не смыслишь.

И, вообще, прощание их вышло угловатым и скомканным. Кнопп позвонил Илье, понял, что находится непонятно где и с кем, позвал жестом к телефону Аллу, чтобы она назвала адрес. Всё время, что Илья ехал за ним, они пролежали с Аллой под одеялом, молча и неистово лаская друг друга. Периодически они, забываясь, начинали эмоционально что-то объяснять друг другу, но замолкали на полуслове, убеждаясь в бесполезности своих речей. К тому же им чертовски приятно было даже молча лежать рядом. Алла нежно шептала Михаелю на ухо непонятные слова, обжигая его шею и ухо слезами и прерывистым дыханием, а Михаель в ужасе ждал звонка в дверь, понимая, что всё волшебство кончится с приходом товарища.

Так и случилось. Илья привёз ему одежду и забрал его в «Асторию», где он остановился. Михаель так и не понял, куда делась его рубашка и почему костюм замочен в тазике. Илья помнил о прошедшей ночи больше, но не намного.

— Ну, ты дал, Михаель! Если б ты мне сейчас не позвонил, я б уже ментов напрягал тебя искать! Герой-любовник, мля! Извините, девушка, сколько мы вам должны за беспокойство? Нисколько? Ну, ещё раз извините. Не уследил за товарищем. Ты зачем пошёл с этим козлом Чабаном на пьяный угол? Варум, Михаель? Это ж всем известный разводила! Ты рожу его уголовную не видел, что ли? Я только на минуту с девушкой покурить вышел — захожу, а этого чудика уже нет. Полночи бегали, искали его по району, а он вот где. Через два квартала от общаги. Далеко ушёл. Хорошо, что живой! Он как к вам попал?