Атли Гуннарссон - Конан и принц Зингары

— Ага, вот и месьор Гай Аттинский… — с нехорошим смешком процедил Равальд, заставив Гая, вечно смущающегося в присутствии начальства, вытянуться, как на плацу. Видимо, дециона не предупредили, что его подчиненные приглашены к государю. — Подойдите оба!

Спасение, как всегда, пришло неожиданно — двери покоев открылись и оттуда выглянул сам канцлер — герцог Пуантенский Просперо.

— Юсдаль? — взгляд его светлости сразу упал на меня. — Ротан, отчего задерживаешься? Все давно в сборе. Сам пришел проверить…

Десятника как пружиной подбросило с кресла, а простые гвардейцы гранитно застыли.

— О, ваша светлость, я не предполагал… — заикнулся Равальд, однако нарвался на укоризненно-безмятежный взгляд седого канцлера и мигом скис.

— Пропустить обоих, — распорядился Просперо. — Ротан, отчего стоишь? Бери в охапку своего приятеля и пойдем. Король ждет.

Меня и Гая десятник проводил понимающим взглядом. Если эти двое приглашены, значит, король к ним благоволит. Наверняка впредь Равальд будет более осторожен. По крайней мере в отношении нас двоих.

Расположение комнат и коридоров, двадцать семь лет назад выбранных Конаном в качестве изолированного от остального дворца жилища короля мне знакомо лучше, чем отцовская библиотека. Я тут бывал ежевечерне. Повернуть налево — очутишься в спальне короля и гимнасической зале, потом будет дверь в кабинет. Пойдешь прямо — окажешься возле нескольких гостиных комнат и малого кабинета, где хранился личный архив монарха и часть его оружейной коллекции.

Мы пошли прямо, к небольшому, очень уютному зальчику, именовавшемуся Белой гостиной — мрамор, мебель обита шелком всех расцветок жемчуга, приятное освещение, причем не свечное, а идущее от проложенных через перекрытия верхних этажей световых шахт — солнечные лучи направлялись сюда особыми зеркалами, установленными на крыше. Бассейн с полупрозрачными водорослями и рыбками — только не обычными золотыми ублюдками, жадно хватающими воздух, а небольшими серебряными хищниками, обитающими в реках Куша и Дарфара.

— Ротан, Гай! — едва мы втроем, под водительством Просперо, вошли в зал, король сразу поднялся и направился к дверям, всем видом давая понять, что правила этикета на время следует забыть. Гай едва не повалился на правое колено, но я его удержал. — Заходите. Давайте спокойно пообедаем.

Спокойно пообедать предполагалось в обществе самого короля, Просперо, и некоей весьма знатной дамы. Дама одевалась по-домашнему — чудесная темно-синяя стола с вышивкой, небольшая сапфировая диадема, мерцающая в тронутых сединой волосах и простые сандалии. Вдовствующая королева Чабела Зингарская, собственнолично!

— Вот, прошу познакомиться, — Конн несколько смущенно представил нас повелительнице Моря и Суши. — Это мои друзья. Ротан Юсдаль и Гай из Аттины.

— Я рада, — чарующе улыбнулась пожилая женщина. — Молодые господа, присаживайтесь рядом со мной. Я всегда больше любила мужское общество, нежели скучную свиту придворных матрон. Ротан, я счастлива познакомиться с сыном месьора Халька — жаль, что мы не виделись прежде. Кстати, Конн, Ротан, я совсем недавно имела честь встречаться с вашими достойными родителями…

— С кем? — в голос вскричали я и король.

— С прежним королем Аквилонии Конаном Канах и месьором Хальком, бароном Юсдалем, — уверенно подтвердила Чабела. — Немногим меньше одной луны назад. В Кордаве. Они нанесли мне прощальный визит. Во имя Митры, не делайте такие большие глаза — я обязательно все расскажу!

Просперо уселся в кресло и сам налил из кувшина в свой кубок, мимолетно подтолкнув Конна. Тот опомнился:

— Папа говорил, будто твое любимое вино, о, прекрасная королева, производится в Шеме, на Либнумских холмах?

— Конн, будь проще, — слегка поморщилась Чабела. — Считай, что я не чужестранная коронованная гостья, а твоя мать. Признаться, я могла бы стать ею… Очень давно. Месьоры, приступим к обеду, за едой и говорится лучше. Между прочим, если с Ротаном я знакома понаслышке и отлично знала самого барона Халька Юсдаля, то могу ли я осведомиться о достославном Гае Аттинском?

Гай побагровел до корней волос, а мне пришлось пуститься в объяснения…

Спустя полколокола Гай пил наравне со всеми, смеялся и полностью оставил ненужное стеснение. Чабела всегда была великой умелицей расположить к себе людей.

Даже таких суровых и независимых как король Конан Канах. Не говоря уж о нас, простых смертных.

Запись вторая

в которой случается изрядная паника во дворце, а двое гвардейцев отправляются в подземелья

Аквилония, Тарантия

Тот же день, ближе к закату

Королевский замок Тарантии может похвастаться редкостной достопримечательностью, каковая не относится к архитектуре, сокровищам или старинным произведениям искусства, хотя бы потому, что этот уникум — живой. Нет, не подумайте, это создание вовсе не обитает в королевском зверинце и не украшает собой висячий сад, это не собака или лошадь редкостной породы, не ямурлакский грифон, не оборотень Пограничья, не прирученный василиск, не гарпия и не дракон.

Фрог — человеческое существо. Между прочим, его полное имя украшается титулованием «ваша светлость». Фрог имеет дворянское звание, происходит из знаменитой пуантенской семьи графов Логанов, имеет право носить церемониальный меч и фамильные гербы, однако этого не делает. Не делает по причине весьма банальной — Фрог является королевским шутом.

Если быть откровенным и точным, то в замке короля нет такой должности: «шут Его величества». В начальные дни своего царствования Конан Канах решил, что достойным людям не след потешаться над человеческими уродствами или выходками слабоумных, отчего несколько карликов и идиотов, оставшихся варвару в наследство от Нумедидеса, были раздарены придворным со строгим приказом: никогда не привозить шутов во дворец. И тогда же бережливый Публио упразднил статью расходов канцелярии, отвечавшую за прокорм стайки дурачков. Новая традиция поддерживалась много лет, пока два года назад в замке Тарантии не появился Фрог. Как, почему и ради какой прихоти Конан обратил внимание на Фрога, осталось загадкой. Несчастный отпрыск графского дома Логанов Пуантенских выглядел жутковато: рост четыре с половиной фута (мне — чуть выше пояса), кривой горб, нависающий над огромной круглой головой без шеи, длиннющие руки с паучьими тонкими пальцами и наконец заячья губа превращающая и без того непривлекательное лицо в редкостное безобразие. Словом, уродище каких поискать.