Юлия Баутина - На берегах медовой реки

— Как нарочно кто подгадывал, — раздраженно сказал Дьюин, пытаясь оттереть пуком сорванной травы рыжую болотную грязь с сапог, когда, сдавшись, они выбрались из топей обратно на тракт. — Воды нормальной нет. Дров считай что тоже. Ну что, попытаемся вернуться, или здесь встанем?

— Обидно будет терять пройденный путь, — отозвался Хельстайн. — Думаю, есть смысл все же попробовать переночевать на достигнутом рубеже. Запаса воды нам хватит, да и что‑нибудь из сушняка, думаю, отыщется.

— Только искать надо сразу побольше, — заметила Ларри. — Можете считать, что у меня паранойя, но сторожевой костер будет здесь не роскошью, а необходимостью.

— Это не паранойя, — успокоил ее Хельстайн. — Это вполне рациональное предложение. Думаю, никто не будет против него возражать.

Никто и не стал. Несколько позже, когда уже окончательно стемнело, и они сидели вокруг окруженного созданным Ларри защитным кольцом костра, дожидаясь, когда в отставленном котелке допреет ячменная каша с солониной, по тракту пронесся ураганный порыв ледяного ветра. Вихрь, как бы доказывая свою не магическую природу, легко прошел сквозь охранный барьер и разметал костер, взметнув в воздух облако золы. Отчаянный кашель смешался с не менее отчаянной руганью, пока люди пытались протереть слезящиеся глаза. В то время как отфыркивающийся Гарт все еще сыпал красочными эпитетами, не пойми к кому относящимися, Дьюин, вскочив на ноги и выхватив меч, присоединился к Ларри, Хельстайну и Монметону, пытающимся хоть что‑то рассмотреть в темном тоннеле, в который к тому моменту уже превратился тракт.

— Это ведь оттуда прикатилось, верно? — наемник ткнул клинком в ту сторону, куда им предстояло завтра направиться.

— Угадал, Каллаган, — отозвалась магичка. — И хорошо так прикатилось. Успели заметить? Ветер шел только по дороге, на деревьях ни одного листика не шевельнулось. И ни капли магии. Что скажешь, Лис?

Ответ пришел с той стороны, откуда никто не ждал.

— Местные говорят, — слегка нетвердо произнес Монметон, — что такие порывы ветра после заката возникают, когда хозяева открывают Полые Холмы, чтобы проветрить дворцы. Похоже, не врут.

— Ничего себе у них там сквознячки гуляют, — хмыкнул Дьюин. — А почему именно ночью?

— Вроде бы потому, что дневной свет для малого народца губителен. Хотя это объяснение довольно натянуто, поскольку считается, что в Полых Холмах не существует деления времени суток на день и ночь.

Наемник присвистнул, покрутил пальцем у виска и махнул рукой.

— Погоди‑ка, — заинтересовалась Ларри, не отводя взгляда от темной дороги. — А где это ты ухитрился раздобыть рассказчиков? Вроде, говорили, что сюда никто не ходит?

— Не ходят, но информацию откуда‑то имеют. Не исключено, что такие локальные сквозняки возникают по всем болотам, и местные, как они полагают, нашли самое правдивое объяснение.

— Да уж… — согласилась магичка. — Правдивее некуда. Ну, похоже, представление закончилось. Пошли ужинать, пока каша не остыла?

Немного успокоившийся Гарт уже успел сгрести в кучу разметанные угли и заново раздуть костер. Устраиваясь вокруг огня, дающего скорее иллюзорную, чем реальную защиту от всего, что могло таиться в темных глубинах заболоченного леса, люди настороженно вслушивались в несущиеся из ночи звуки. Воображение услужливо дополняло и расцвечивало подробностями любой самый слабый шорох, треск ветки или плеск воды.

— Дьявольщина. Кто как, а я спать, — наконец, почти с вызовом сказала Ларри, отставляя миску. — Если малый народец все‑таки нагрянет в гости, разбудите.

Магичка перебралась на расстеленный под деревом конский потник и, пристроив в изголовьях седло, откинулась на него, закрыв глаза. Хельстайн и Монметон еще какое‑то время посидели у огня, рассматривая копии орнаментов, снятые со стелы, и пытаясь поддержать вяло текущую дискуссию касательно типологии присущего изготовителям камня художественного стиля, но вскоре начали клевать носом и расползлись по войлочным подстилкам. Дольше всех продержался Гарт, однако, в конце концов, сдался и он. В итоге на ногах остался один Дьюин, которому досталась первая очередь дежурства, но долго у костра он не задержался. Вскоре после того, как хриплое сопение Гарта О'Тула сменилось раскатистым храпом, наемник подбросил в огонь пару поленьев и осторожно, стараясь не производить лишнего шума, отступил в сторону, под защиту деревьев. Расчет Дьюина был довольно прост: если кто‑нибудь и бродит нынешней ночью по лесу, в первую очередь он заинтересуется источником света и спящими людьми, представляющими из себя легкую добычу.

Нет, Дегюрджа вовсе не собирался жертвовать курицей, несущей золотые яйца. Два дня назад, в таверне, он сказал О'Тулу правду, хоть тот и не поверил. Убирать спутников, во всяком случае, пока, у наемника не было никаких причин. Даже напротив чутье подсказывало ему, что за них надо держаться до последнего, особенно за этого головастого Хельстайна, который точно что‑то знает. Сильфрид, конечно, тоже знал — видать, прослышал где‑то что‑то краем уха, поскольку читать заумные книжки он точно был не горазд. Только где сейчас Сильфрид? Поди, отыщи для начала… А академики — вот они, под боком, да и О'Тул с ведьмой будут неплохим подспорьем в стычке, если доведется с кем или чем схлестнуться. Так что подставлять спутников Дьюину было не резон, и он вовсе не собирался этого делать — просто темнота в случае чего могла уравнять его шансы с ночными скитальцами, а остальные и при свете поспят, что с ними станется.

Вжавшись в шероховатый ствол ивы и словно став частью дерева, наемник ждал, неподвижно и терпеливо, подобно тому, как в вескурийских барханах поджидали своих жертв его клыкастые тезки. И ожидание вскоре оправдалось. С юго–западного направления, из глубины болот, донеслись приближающиеся шорохи. Что‑то небольшое и юркое направлялось к лагерю. Дьюин, почти не мигая, всматривался в темноту, однако не видел пока никакого движения в том направлении, откуда доносился шум. Внезапно шорохи прекратились, и наемник кожей ощутил чей‑то взгляд. Дьюин сделал три плавных шага в сторону, и взгляд тотчас переместился за ним. Тот, кто находился во мраке за пределами охранного барьера, видел человека и следил за ним. Наемник аккуратно попятился, перемещаясь так, чтобы между ним и наблюдателем оказался ствол дерева, и, наконец, заметил черный комок, темнее самой ночи, шевельнувшийся среди кустов и снова замерший. Отлично! Дьюин обогнул дерево, не спуская глаз с неподвижной тени и держа ладонь на рукояти меча. Если удастся заставить непрошенного гостя выбраться на открытое место…