Ксандр Лайсе - Я вышла замуж за сатану

Ознакомительный фрагмент

— Похоже, что да, — Миктиан безмятежно улыбался. — Видимо, ты располагаешь к великодушию.

Внезапно откуда-то сверху послышался грохот.

— Что это? — вопросительный взгляд Лары не сразу обнаружил Миктиана, который теперь оказался между ней и дверями гостиной. Однако он по-прежнему улыбался, хотя и не так безмятежно, как мгновение назад.

— Забыл сказать: ко мне сегодня заглянул мой братец, и, должен предупредить сразу: он несколько… — Миктиан сделал неопределённый жест у горла. — Несколько того… — он оглянулся. — Перебрал.

На пороге комнаты стоял Михаил. Весь его вид говорил о том, что спуск по лестнице дался ему не без приключений. Расширенные глаза будто пытались прожечь Ларису насквозь.

— Лариса — Михаил, Михаил — Лариса, — нарушил тишину голос Миктиана. Он как будто вывел Михаила из оцепенения, и тот, почему-то с испугом обернувшись на оставшиеся позади ступеньки, нетвёрдым шагом приблизился к девушке. Баст наблюдал за ним со снисходительной усмешкой.

— Лариса… Мне надо с вами очень серьёзно поговорить… — хрипло выговорил Михаил. — Знаю, в это будет трудно поверить, но… — он протянул к ней раскрытую ладонь. В тот же миг послышался странный скребущий звук, и Михаил, отдёрнув руку, отскочил назад, споткнулся о низкий стеклянный столик и растянулся на полу, глядя на свои пальцы с выражением крайнего удивления и возмущения.

Пока Лара разыскивала и извлекала из сумочки повинный в переполохе айфон, хозяин склонился над поверженным гостем.

— Между прочим, — прошептал он, помогая Михаилу встать, — сейчас мать сообщает ей одну очень грустную новость. Ну, как? Желание поговорить не пропало? Только имей в виду: я тоже молчать не стану.

Ответить Михаил не успел. Когда они оба почти одновременно обернулись к Ларисе, та молча смотрела на них пустыми сухими глазами, тонкие пальцы судорожно сжимали айфон.

— Лара? Что случилось? — Миктиан бросился к девушке. Его ладонь коснулась её щеки.

— Ирка… Сестрёнка… — её губы почти не пошевелились.

— Что с ней? — в его голосе звучало самое искреннее сочувствие.

— Она… Её… больше нет.

Если бы Лариса в эту минуту вдруг позабыла о своих переживаниях и взглянула на Михаила, она бы заметила, что его колотит крупная дрожь. Он закрыл ладонями лицо.

Когда Лара в своей курточке, наброшенной на её плечи заботливым Миктианом, покорно уселась в машину, чёрной пантерой замершую возле крыльца, Михаил, до того неподвижно стоявший прислонившись к столбу ворот, открыл глаза.

— Я тоже поеду, — мрачно проговорил он. Открывший было водительскую дверь Миктиан остановился.

— Ты хочешь сказать, что посмеешь? После всего, что ты… — он взглянул на Ларису, отрешённо замершую на переднем сиденье, и захлопнул дверцу. Что-то изменилось. На первый взгляд всё оставалось как раньше, но куда подевался ветер, только что трепавший волосы Миктиана и раскачивавший ветки над его головой? Почему заглохла до того исправно гудевшая машина? Отчего из-за ворот перестал доноситься привычный уличный шум? Тишина и неподвижность окутывали теперь всё вокруг.

— Знаешь, братишка, — продолжал Баст, направляясь к Михаилу, — по-моему, алкоголь, и правда, действует на тебя как-то странно. На твоём месте я бы — не то что ехать… постыдился бы даже на глаза показываться этой девушке… Которая, между прочим, только что получила из-за тебя сильнейшую психологическую травму, — говоря всё это, он дружески обнял Михаила за плечи и неторопливым шагом отвёл его за машину. Бросив ещё один короткий взгляд на неподвижный затылок Ларисы, Миктиан неожиданно левой рукой крепко схватил своего собеседника за подбородок и притянул почти вплотную к себе. Михаил попытался освободиться, но пальцы сжались сильнее, из-под них начал подниматься дымок, и напрягшееся тело обмякло. Указательный палец свободной руки коснулся его лба и вывел на нём вспыхнувшую зеленоватым светом спираль.

— Марш отсюда! — холодно, безо всякого выражения сказал Баст ставшему уже полупрозрачным Михаилу, отчего тот подёрнулся рябью, сделавшей нечёткими черты его лица и контуры тела.

Когда призрачная фигура растворилась в воздухе, Миктиан наклонился, поднял с земли перепачканный плащ и, не глядя, бросил его в багажник.

— Напрасно, — послышался детский голос.

— Вздумал меня пожурить? — всё так же холодно поинтересовался Баст.

— Он вернётся. У него разрешение высшей степени. Ему дали карт-бланш, — мальчик внимательно посмотрел ему в глаза. У Миктиана это сообщение вызвало весьма странную реакцию: он расхохотался.

— Я знаю, — выговорил он наконец. — Только к этому визиту мы уже будем готовы. Не так ли?

Мальчик исчез. Миктиан снова взглянул на замершую Лару, потом поднял глаза на неподвижную ветку дерева.

— Нет, нервы всё-таки надо беречь, — он щёлкнул пальцами. В то же мгновение из-за ворот опять послышался обычный шум улицы, двигатель чёрной машины вновь задышал на холостом ходу, а Лариса вздрогнула и принялась искать что-то в сумочке.

Глава 5

Мальчик возник прямо возле огромной круглой кровати, занимавшей теперь всю середину преобразившейся спальни. Отражение обнажённого Миктиана в зеркальном потолке потянулось и хлопнуло в ладоши. Ультрафиолетовая подсветка кровати погасла, шторы на окнах скользнули в стороны, пропуская внутрь солнечные лучи, а на постели тут же появился атласный чёрный халат.

Небрежно набросив халат на плечи, Миктиан спустился с возвышения, на котором стояла кровать.

— Говори, — он ободряюще кивнул мальчику и направился к сияющей лампами стеклянной нише бара, по сторонам которой стояли кресла.

— Уже неделю о Михаиле нет никаких известий.

— Что неудивительно, — в руках у Миктиана блеснул коктейльный стакан, в котором слой красной жидкости парил над слоем голубой.

— Вам известно, что с ним случилось?

— Ничего особенного, — Баст пригубил верхний слой напитка, после чего потянул через соломинку нижний. — Во всяком случае, лично я с ним вообще ничего не делал. Если не считать… — его палец начертил в воздухе спираль.

— Но его нигде нет.

— Разумеется. Я подыскал ему восхитительное местечко для самобичевания, — рассмеялся Миктиан. — Потрясающий шведский стол для любителя есть себя. Удержаться невозможно: он же так виноват, он — убийца. А уж искать его там, где он сейчас, вряд ли придёт кому-нибудь в голову.

— Вы собираетесь держать его в плену вечно?

— Держать в плену? — Миктиан поставил стакан и снова засмеялся. — В этом нет необходимости. Он держит себя сам. Вернее — его комплекс вины. Мне даже интересно, как скоро он догадается, что это ловушка.