Владимир Городов - Козыри богов(СИ)

- Кто эти несчастные?

- Несчастные?- усмехнулся он.- Какие ж это несчастные! Это балбесы, у которых за душой ничего нет! Пустоцветы. Не нажили ничего при жизни, а теперь им дальше идти не с чем, вот и клянчат. Да только попусту: чужое - не своё, в счёт не идёт. Им подавать всё равно, что пьяницам: и себе в убыток, и им не впрок. Ачто мне теперь прикажешь делать? Опять неудача!

- "Опять"? - переспросил я.- Так я не первый? Видно, тебе всё равно, кого с собою тащить? Может, ты и смерть мою подстроил?

- Никак, с ума сошёл?! - заполошно замахал руками тот.- Была бы нужда свою душу губить! Тем паче, что здесь, в безвременье, к смерти любого человека завсегда успеешь. И совсем не всё равно, кого с собой брать. Мне на то приметы верные дадены, под кои ты и подходишь.

- Какие приметы?

- Про то сказывать не велено. Однако ж первый, кого я по ним нашёл, мимо Камня пройти не смог...-тут, внезапно спохватившись, он прихлопнул себе рот ладонью.

- Это мимо какого камня? - тут же насторожился я.

- И про то знать до срока не положено. Ну, какого рожна расселся? Пойдём-пойдём! Хотя ужо и сомнительно: дойдёшь ли?

- Почему это я не дойду? - мне стало даже обидно.

- Так ить ты, подобно тому дурню: ему через пустыню идти, а он всю воду раздал!

- Ничего, дойду! - сказал я упрямо. И мы пошли.

Идти мне, действительно, было очень тяжело, словно брёл по грудь в воде навстречу потоку. В голове гулко шумело. А тут ещё шедший рядом Посланник без умолку болтал, нёс какую-то околесицу. Воспринимать его словесные извержения я был не в силах, поэтому повернулся к нему только тогда, когда он тронул меня за руку.

- Я говорю, отлучиться мне надобно... по делам кой-каким,- повторил он, почему-то пряча глаза.- Ты иди покедова вперёд, я опосля догоню.

И он куда-то исчез. Я же продолжал продвигаться вперёд, пока не наткнулся на что-то, что при ближнем рассмотрении совершенно ни на что не походило. Лишь только отойдя на несколько шагов, я смог определить, что это такое. Обнаруженное оказалось огромным пальцем гигантской ноги. Великан был такого роста, что, задрав голову вверх, я увидел только колени: всё остальное терялось в сером мареве.