НИЭННАХ ИЛЛЕТ - ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ

Он был – пламенное сердце мира, он был – горы, столбами огня рвущиеся в небо, он был – тяжелая пелена туч и ослепительные изломы молний, он был – стремительный черный ветер… Он слышал мир, он был миром, новой мелодией, вплетающейся в вечную Песнь Эа.

Почему-то он не боялся потерять себя, растворившись в пламени мира. Сердце его билось ровно и сильно, и внезапно он осознал – вот та основа, что поможет миру обрести себя. Если бы кто-нибудь видел его сейчас, его сочли бы богом – грозным, величественным и прекрасным. Медленно успокаивается буйство стихий, и вот – он стоит уже на вершине горы в одеждах из темного пламени, с огненными крыльями за спиной – словно воплощенная душа мира: корона из молний на челе его, и черный ветер – волосы его. Он поднимает руки к небу, и внезапно наступает оглушительная тишина: рвется плотная облачная пелена, и вспыхивает над его головой – Звезда. И звучит Музыка, и светлой горечью вплетается в нее голос Звезды…

Отныне так будет всегда: нет ему жизни без этого мира, нет жизни миру без него.

Арда, Княжество. Арта, Земля. Кор, Мир.

«Я даю тебе имя, пламенное сердце. Я нарекаю тебя – Арта; и пока звучит песнь твоя в Эа, так будешь зваться ты».

ТАК ЗАПИСАНО В ХРОНИКАХ ВЕРНЫХ

"Вначале было слово; и слово было у Творца…

И рек он: «Эа! Да будет!» И стал мир. И сотворил Единый небо и землю, но земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною. Тогда послал он на землю Айнур, и сказал им: «Да приготовьте вы землю к приходу Детей Моих». Но с ними пришел в Арду и Враг Мира, Властелин Тьмы, ибо пожелал он, чтобы Арда стала владением его. И вел он войны с Могучими Арды, и не знала земля покоя.

Был же он в самом начале могущественнейшим из Айнур, и было имя ему – Мелькор, Восставший в Мощи Своей. Но утратил он право зваться этим именем, и не произносится более оно в Арде. Обратил он сердце свое ко злу, и Нолдор, более всех пострадавшие от злобы его, назвали его Моргот – Черный Враг Мира.

И думал он, ничтожный, что Илуватар, Великий Творец Всего Сущего, оставил мир мыслью своею, и что не будет ему воздаяния за злые деяния его. Но это было не так, ибо дух Единого парил над миром, и ничто не было сокрыто от очей Илуватара. Потому в заботах о судьбе Арды послал Единый в мир Могучего Айну в помощь собратьям его. Тулкас было имя ему, и Гневом Эру нарекли его Великие. И по приказу светлого Короля Мира, Валы Манве, Тулкас вступил в бой с Врагом и победил его, и был Враг изгнан за пределы мира, и долго пребывал он в Пустоте, не решаясь вступить в мир.

И ныне, во славу мудрого Манве, на чьем челе свет благодати Единого, Днем Манве зовем мы первый день Мира, когда была изгнана из мира Тьма.

И Ульмо – Повелитель Вод, создал моря и океаны, и смирил буйство вод Арды. Его именем зовется второй день Творения. Ауле, Великий Кузнец, усмирил плоть Арды, и создал горы и долины, и пламя, сжигавшее мир заточил он под землю. То был день третий, и носит он имя Ауле. Йаванна, супруга Ауле, посеяла семена растений и трав, дабы поднялись в Арде леса – услада для глаз Творцов. И был день Йаванны – днем четвертым. И создал Ауле Столпы Света, и великие чаши поставил на них: Светом наполнила их звездноликая Варда. Так свет был отделен от Тьмы, так стал в мире – Свет. И именем Варды, Дарящей Свет, был назван день пятый. И поднялись деревья в Арде, и пробудились травы и цветы. Тогда Ороме, Охотник Валар, привел в мир зверей, и бродили они в долинах и под сенью лесов. И днем Ороме назван шестой день Творения.

Так свершены были небо и земля и все воинство их.

И взглянули Валар, светлые Боги, на мир и увидели, они, что это хорошо.

И к седьмому дню свершили они дела свои, которые делали; и смотрели они на красу мира, и радовались в сердцах своих. И весьма доволен был Единый. В седьмой же день созвал Манве Валар на великое празднество на острове Алмарен, и почили Могущества Арды от трудов своих, которые делали".

СТРАХ. НАЧАЛО ВРЕМЕН

В ту пору они не были врагами – не было и самого слова «враг». Мир был юн, и не было радости большей для юных богов, чем создавать новое.

…Ауле стоял и смотрел в огонь; перед глазами вставали еще неясные образы нового замысла. Черный Вала неслышно подошел и встал рядом.

– Пламя танцует…

– Ты… что-то видишь в нем?

– Да. Смотри – потрескавшаяся лава похожа на чешую, черную и золото-алую, а языки огня – крылья…

– Как ты угадал? – Ауле был обрадован. – Ну да, конечно! Знаешь – я только сейчас понял до конца, я же только что думал как раз об этом! Но разве живое может жить в огне?..

– Попробуй…

Старший из Айнур задумчиво чертил в воздухе какие-то странные фигуры.

– Что это? – заинтересовался Ауле.

– Танец пламени. Тебе тоже показалось, что это похоже на письмена или руны?

– Что-что?..

– Знаки, чтобы записывать слова, мысли, образы…

– Зачем?

– Чтобы, изменившись, не утратить часть знаний. Ведь не все из тех, кто еще придет в мир, будут такими же, как Айнур. Им пригодится. Это будет называться – Къат-эр. Или – Къэртар. Но прости мне, брат, я вижу, в твоей душе возник замысел. Я оставлю тебя…

…Гибкое чешуйчатое ящеричье тело он создал из огня, меди и черненого золота, крылья – из пламени, а большие удлиненные глаза – из обсидиановых капель. Черно-золото-алое существо с его ладони скользнуло в огненную круговерть, и Ауле ахнул, и застыл в изумлении: существо танцевало, и в танце огня он узнавал те знаки, что чертил Мелькор. Основой танца была руна Ллах – Пламя Земли, и он подумал, что танцующая-в-огне так и должна зваться – Ллах.

Ауле счастливо улыбался, глядя на новое существо, представляя себе, как будет изумлен и обрадован Мелькор – он удивительно умел радоваться творениям других… Улыбка так и застыла на его лице, обернулась больным оскалом, когда что-то жгучее, похожее на незримый раскаленный обруч, сдавило его голову. Багровые и черные круги заплясали перед глазами, и со стоном он медленно повалился на землю, без голоса шепча – за что, за что, за что…

«Этого не было в Замысле».

Больше он уже ничего не слышал.

– …Ауле… брат мой! Что с тобой… Очнись… что с тобой?!

Глаза цвета темной меди с крохотными точками зрачков. Неузнающие. Слепые. Мертвые.

Он приподнял Ауле – тело Кузнеца безвольно обвисло на его руках, – сжал его плечи, заглянул в глаза, повторяя, как заклинание – очнись…

Медленно, медленно взгляд Ауле становился осмысленным, но теперь в его глазах появилось новое выражение – страха, всепоглощающего безумного ужаса.

– Что с тобой случилось? Тебе больно?

– Больно… – бессмысленно-размеренно, по слогам. – Значит, это и есть – боль. Я так больше не могу. Не могу.