Виктор Кувшинов - Пограничник

Папа работал хирургом и, наверно, в силу своей профессии, отличался прямолинейными суждениями. Сколько сын не пытался его сагитировать перейти на «пластику», отец всегда задавал встречный вопрос: «А кто тогда аппендициты резать будет?» По его мнению, пластическая хирургия, так же как и психологические консультации являлись не заслуживающей внимания халявой.

Влад успел вовремя подъехать к лаборатории – мама как раз спускалась с крыльца. Весело, как девочка, подбежав к машине, она заглянула внутрь, и рассмеялась:

- Все никак не привыкну, что в таком гробу на колесах может мой сынуля кататься! Как ты на нем паркуешься?

- Ничего мам, «мучаюсь» помаленьку. Садись – прокачу с ветерком!

Они заехали в супермаркет, где, не слушая охающую родительницу, Влад ураганом прошелся по самым деликатесным полкам, и через каких-то полчаса они подруливали к панельной многоэтажке, где в трехкомнатной квартире жили его родители. Мама при этом сокрушалась и ворчала, что больше никогда не пойдет с сыном в магазин.

Странные предки были у Влада – вот такой экспромт с покупками было самое большее, что старшие позволяли в свой адрес. Любая денежная помощь встречалась в штыки. Мама отмахивалась, говоря, что им и своих-то девать некуда, а отец напрямую заявлял, что деньги должны быть заработаны, а не получены при каких-то там махинациях. Доказать ему, что бизнес сына не махинации, было невозможно, поэтому Влад просто не обострял ситуацию – хорошие отношения были намного дороже.

Поскольку мамина подруга обещала прийти к половине седьмого, у них оставалось чуть больше получаса. К шести подъехал отец с дежурства, и они уже все вместе организовали шикарный стол – благо с кучей готовых деликатесов из магазина это было нетрудно сделать. Так что до прихода гостьи, они с отцом успели еще и поболтать.

Влад опять попытался закинуть удочку с вопросом, не поменять ли отцу машину, но тот, поняв намек, только посмеялся:

- Ей же еще три года! Вот если доживу, лет через десять сменю, чтобы уже до гробовой доски ездить. Сынуля, машина – это кусок ржавеющего металлолома. Она должна возить хозяина и не ломаться. Я не собираюсь, как некоторые, становиться лакеем у четырехколесного монстра.

- М-да, как я понял, разговоры о престиже, красивой жизни и беспорядочных связях придется отложить на неопределенный срок…

- Вот-вот! – довольно хохотнул родитель. – И не пытайся своей худосочной психологией на меня давить! Вот поживи с мое… хотя не факт, что вообще когда-нибудь поймешь…

Было немного обидно слышать эти насмешки, но Влад только улыбался. Он-то знал, для чего нужен шикарный автомобиль или костюм. На языке так и вертелся вопрос: «А просыпался ли ты, отец, когда-нибудь, как твой сын сегодня?», но это стало бы верхом бестактности. И потом, может, в свои двадцать три Влад, действительно, чего-то не понимал? Если серьезно, то да – он не понимал бедности и бездарного, тупого, тяжелого труда, по крайней мере, в своей собственной жизни.

Украшенный парой свечей с бутылкой хорошего вина и заставленный изысканными закусками, стол манил отблесками света на посуде. Влад как раз спросил отца, не пора ли перемеситься поближе к еде, когда раздался звонок в дверь. Мама пошла открывать, а отец с сыном любопытно притихли, прервав разговор.

- Добрый вечер, Анастасия Петровна! – веселый мелодичный голос резанул, как ножом, по сердцу. Влад замер, словно парализованный, пытаясь осознать, что это не наваждение, какое испытал утром во сне, а голос реального человека.

Женщины продолжали весело переговариваться в коридоре, отец встал, собираясь приветствовать гостью, и только сын продолжал сидеть, хватая ртом воздух в немом удивлении. Наконец в комнату зашла мама и извиняющимся тоном призналась:

- Сегодня заходила в детскую больницу и там случайно встретила Ксюшу. Я поняла, что страшно по ней соскучилась, вот и позвала в гости. А когда ты позвонил, то мне показалось, что это судьба так распорядилась, и не стала ничего менять…

Вслед за раскаянно улыбающейся мамой вошла стройная темноволосая девушка, внешность которой Влад мог в любой момент представить с закрытыми глазами: большие карие, чуть вытянутые к вискам, глаза, слегка вьющиеся волосы… но сейчас ему не надо было ничего закрывать. Он смотрел, как остановилась, словно споткнувшись, Ксюша, а счастливая улыбка начала таять на ее лице. В беззащитных от неожиданности глазах мелькнула искра боли, мгновенно скрывшись за холодным, наигранно равнодушным прищуром.

Влад встал, и, сделав два шага на одеревеневших ногах, произнес как сломанный робот:

- Здравствуй…

- Здравствуй… - ответ был столь же сух, как и приветствие.

Боясь расстроить маму, сын титаническим усилием, заставил себя изобразить вежливость и, растянув в резиновой улыбке лицо, произнес:

- Ну, присядем, что ли, за стол?

- Да, что же мы топчемся, как на президентском приеме? Садитесь, где кому будет удобней! – подхватил папа инициативу.

Влад с Ксюшей сели как можно дальше друг от друга, но в результате оказались лицом к лицу и были весь вечер обречены «любоваться былой любовью». Он попытался сосредоточиться на еде, но все эти, теперь ненавистные деликатесы не хотели лезть в рот. Вина ему не предлагали – и правильно делали, а то он бы, наверняка, нарезался сейчас, а через час надо ехать в клуб.

Последний раз они виделись с Ксюшей больше двух лет назад, и то, случайно, на занятиях в институте, скрываясь друг от друга за суетой учебного процесса. Девушка, безусловно, была одной из самых красивых на курсе, но все-таки, не только это в ней так волновало Влада. А что еще – он до сих пор не мог толком себе объяснить. Драматизма добавляло то, что мама буквально без памяти влюбилась в свою потенциальную невестку. Она, как маленький ребенок, носила обиду на сына за то, что тот бросил такую девушку – будто бы он ее бросал!

Нет, он больше такой дурью не занимается, и не пойдет на поводу у мамули, подстроившей эту встречу. Глупее ситуации, которая возникла за столом, нельзя было и придумать. Мама натянуто, чуть не со слезами в голосе, пыталась поддерживать «легкий» разговор, получая односложные ответы, буквально выдавливаемые Ксюшей из себя. Отец только пару раз что-то буркнул, а Влад молчал, как копченый палтус, лежавший перед его носом на столе.

Наконец сыну надоели мучения родительницы и он, встав, сказал:

- Мам, можно я на минутку возьму Ксюшу в другую комнату, пошептаться?

- Ну что ты спрашиваешь? Конечно! – обрадовано воскликнула мама. – А я пока чайку пойду, поставлю.

Неосмотрительно взяв девушку под локоть, Влад почувствовал, что от прикосновения его словно ударило током. Он отстранился и пропустил вперед молчавшую Ксюшу. Прикрыв плотно дверь, он набрал побольше воздуха в грудь, чтобы возмущенно зашипеть, но девушка его опередила и, ударив кулачком обидчику в грудь, спросила: