Галина Гончарова - Сказка о счастье (СИ)

Людмила была решительно настроена на скандал. Но сделала шаг внутрь гаража. Другой. И вдруг задохнулась от восхищения.

- Славка!

Из дерева под его пальцами словно проступал тонкий лик. Икона?

Нет.

Женское лицо. Вроде бы ее. Но такой красивой она никогда не была. Даже в молодости. И все же... уже намечены были прожилками волосы, вычерчены глаза, губы, загадочная улыбка, при виде которой Джоконда позеленела бы от зависти...

Люда задохнулась от восхищения. И вместо ругани тихо спросила:

- Тебе ужин сюда принести?

Владислав Петрович кивнул, не отрываясь от работы. А Людмиле показалось на миг, что за его спиной растут огромные лебединые крылья. Смешная фантазия, правда?

***

Сима кое-как добралась до скамейки в парке. Присела, перевела дыхание.

Ей тяжело давалось пребывание в этом городе. Очень тяжело. Город был злой и мертвый. И пытался убить и ее. Но - разве это важно?

Еще один человек обрел крылья. Еще один. А она?

А она обрела тянущую боль в сердце. Два огонька из трех погасли. Она отдала себя этим людям. Показала им небо. И теперь только они могут решать, лететь им - или остаться в пыли.

А она... а что - она?

Она отдохнет - и пойдет дальше. У нее еще осталось одна попытка. Один человек. Один огонек, который она может зажечь.

Она - должна.

Теперь Сима чуть лучше понимала, почему отец не хотел отпускать ее. Потому что Птица - не удержится. А всем крылья не дашь. Наверное, она умрет.

Но Сима не жалела. Незримые крылья полоскались у нее за спиной. Синие глаза сияли. Она мечтательно улыбалась.

Пока не почувствовала рядом что-то неладное. А потом встала, пересилив себя - и пошла туда, где ощущалось человеческое горе.

Интерлюдия 2

Та же поляна. Тот же мужчина. Тот же лис.

- Уже двое. Лис, ты понимаешь, их уже двое. За один день.

- И что? - Лис равнодушно взмахивает хвостом.

- Еще один человек - и моя девочка умрет.

- Нет.

- Нет!? Птица может дать крылья трем людям! И - все! Потом - смерть.

- Как ты любишь передергивать. Она умрет, да. Но только если ни один из людей не осознает, ЧТО она для них сделала. И не произнесет волшебные слова.

- они не смогут осознать. Они слепы и глухи. Для них счастье - не крылья. Деньги! Власть...

- Хватит, - лис раздраженно дергает ухом. - Что ты вообще хотел!? Чтобы она всю жизнь прожила здесь? Да!?

- Она моя дочь.

- Это не дает тебе право обрезать ей крылья. Если любишь - ты ее отпустишь.

- На смерть?

- Если любишь - ты отпустишь. А смерть - или нет... она все равно умерла бы. Но сейчас она умрет в полете. А в твоих руках она умерла бы сломанная. Что тебе больше нравится?

Мужчина сникает.

- Ты безжалостен, хранитель.

Но в ответ слышится только равнодушное:

- Небо тоже безжалостно.

Песня третья. Аня.

Аня сидела на скамейке. Было тоскливо донельзя. А чего еще можно было ожидать? Когда тебя ругают, при всех называют дурой и чуть ли не посылают по матери?

Руки просто опускались.

Тяжело ли ребенку из деревни поступить в университет? На бюджетное место? Да не куда-нибудь, а в медицинский?

Почти невозможно.

Но Аня все равно решила попробовать. Школу она окончила с золотой медалью. И не купленной. Нет, каждая ее пятерка была оплачена ночами труда. Аня всю жизнь мечтала стать врачом. Хирургом. Помогать людям. Возвращать им жизнь.

Аня знала - родители не смогут ее содержать. Куда там - когда трое младших на шее. Огород, свое хозяйство - это выручает. Но ты поди, одень всех! И дом поддержи! А если отец попивает "горькую"? Если ни водопровода, ни канализации?

Учиться в таких условиях адски тяжело.

Аня знала - ей едва ли оплатят билет на автобус. И то - мать считала учебу несусветной дурью. Лучше уж выйти за Степана Петровича, который жил через два дома. Жена у того умерла уж года два как и он заглядывался на Аню.

Родители не препятствовали.

"А что, - говорил отец, - Ты, Анька, девка ладная, гладкая. А что учиться не будешь - так оно и лучше. Кому в доме ученая баба нужна? Нам бы кого попроще".

А Ане снилась операционная. И сама она - у стола. И короткие четкие команды.

- Скальпель. Зажим. Тампон....

Так что получив на руки аттестат, Аня как следует его припрятала вместе с медалью. И стала готовиться к отъезду.

Но странное дело - родители не мешали. Она удивлялась - почему? Потом мать высказала прямым текстом.

- Все равно ты не поступишь. Побегаешь, да и вернешься. Но так хоть на нас зла держать не будешь.

И Аня уехала.

На время экзаменов ее поселили в общежитии. А потом... тогда еще не было ЕГЭ. Было собеседование. И ее явно валили, задавая такие вопросы, которых просто не было в программе. Но она - знала. И сотню раз благодарила местную старенькую фельдшерицу, которая давала девчонке свои книги. По анатомии, физиологии, гинекологии, фармакологии... старушка была твердо уверена, что из девочки выйдет замечательный врач. И помогала ей во всем.

Самым сложным оказалась химия. Но учебники Некрасова и Глинки осечек не давали. И Аня, не веря своим глазам, смотрела на списки зачисленных.

"Анна Некрасова".

Зачислена.

***

Она не поехала домой. Дорого.

Просто позвонила. И отправилась в общежитие.

Комнату ей выделили. Да, не самую большую. С двумя соседками и у туалета. Ну и что?

Сложнее было устроиться на работу.

Если кто не знает - мединститут - это сродни каторге. От рассвета и до ночи. Если ты будешь тупо ходить на лекции, ты просто вылетишь после первой сессии. На тебя сваливается чудовищный объем информации. И впитывать его надо беспрерывно.

А ночью надо подрабатывать. Спасибо одной сокурснице. Таня вообще была редкостной стервой. И почему она решила помочь Анне - бог весть. Но однажды она подошла, и выдув пузырь из жевательной резинки, процедила: