Альберт Максимов - Путь Сашки. Книга четвертая

После ухода десятника Грейт долго сидел в задумчивости. Да и как тут серьезно не задуматься. Цифра, которую ему озвучили, была слишком велика, а срок мал, чтобы попытаться достать деньги путем, которым они уже несколько раз пользовались. Таких денег у чиновника средней руки или богатенького торговца не найти. Конечно, лучшие купцы Лоэрна имели состояние явно превышающее требуемую сумму, но даже они не имели таких денег лежащих без движения. А если кто и имел, то это не афишировал.

А крупные чиновники почти все были аристократами, держали неплохую охрану, но главное — опять же таких денег в свободном состоянии у большинства из них не было. Потому что они предпочитали все появляющиеся излишки переводить за границу, скупая на них поместья.

Охрану, конечно, можно перебить, но бесшумно это сделать вряд ли удастся. А на рывок из дома такого чиновника много не вынесешь. И чуть задержишься — набежит стража, от которой уже не уйти. А стража появится быстро, благо все крупные аристократы и чиновники живут отнюдь не на окраинах, а в самом что ни на есть центре столицы.

Можно, конечно, похитить такого человека с целью получения хорошего выкупа. Но с кого этот выкуп потребовать, если сам главный хозяин ими похищен. С жены? С детей? А они знают, где глава дома хранит деньги? Побегут домочадцы занимать деньги в рост? Тогда известие о похищении быстро выплывет наружу, а Тарен не очень — то и расположен привечать такие ультиматумы. Ему проще и выгоднее бросить стражников на поиски похищенного аристократа, и будьте уверены, они найдут.

Проклятье! Где же раздобыть эти деньги! Они есть, их много, а больше всех денег у этих новых баронов, выбившихся из грязи в аристократы. Хотя и природных баронов, тех, кто был ими еще при покойном короле, тоже осталось много. Некоторые так и не смогли привыкнуть к новым веяниям в королевстве, а другие не хуже всех этих новоиспеченных баронов прекрасно живут и богатеют. А ведь он тоже, как — никак барон. Барон Фрастер, только никто кроме его парней об этом не знает. Кости отца уже давно истлели. Он даже не смог найти его могилу. А теперь их родовое имя носит младший брат Волана.

Девять лет тому назад, еще при короле Френдиге, барон Волан, близкий человек к графу Тарену, теперь королю Лоэрна, получил титул сейкурского графа вместе со всеми землями убитого подлым Тареном графа. А отец Грейта, барон Фрастер, вассал убитому графу, был казнен. Его замок и земли отошли младшему брату Волана. В его родовом замке, где мальчишкой бегал Грейт, теперь бегает сын нового владельца замка. А на ложе его родителей теперь возлежат новые барон и баронесса Фрастер.

Ничтожный Волан теперь, как говорят, стал самым богатым человеком в Лоэрне. И его братец тоже не бедствует. Для него двести пятьдесят золотых — не деньги… Не деньги… А если?..

Нет, этого барона хорошо охраняют, на наемников тот не скупится. И не какие — то там хаммийцы, которые уже пролезли в королевскую гвардию, а уроженцы Атлантиса, но отнюдь не Лоэрна. Этот Фрастер понимает, что после того, что натворил Тарен вместе с тем же Воланом, надежды на местных солдат никакой. Кто знает, может, у кого — нибудь из них отца или брата отправили в рабство? Вот и боятся мстителей. Только где они, эти мстители? Трусливое быдло, радующееся подачкам и довольное тем, что их самих еще не схватили и не отправили на рабский рынок.

Нет, барона охраняют хорошо. А баронессу с их щенком? Кстати, а это ведь мысль. Мальчишка — единственный сын барона. К тому же племянник Волана. А требуемые деньги у этой подлой семейки есть!

— Эй, парни, — позвал Грейт своих людей.

Когда все собрались, он, окинув их взглядом, сообщил, что для того, чтобы выручить Лайса из темницы и от виселицы нужно достать двести пятьдесят золотых.

— Завтра с утра разойдитесь по городу и к обеду, как хотите, но разузнайте, где сейчас находится баронесса Фрастер со своим сыном…

Уже вечером следующего дня на постоялом дворе, находящемся на пути из Лоэрна в Сейкур, расположились на ночлег тринадцать молодых людей, чей внешний вид выдавал в них наемников. Не иначе, едут наниматься к кому — нибудь из коронованных особ, — промелькнуло в голове у хозяина постоялого двора. А еще через день тринадцать всадников подъезжали к красивому замку, стоящему на возвышенности. Фрастер! Родовой замок Грейта. Здесь он родился, здесь прошло его детство. И Энрика тоже. Его младшего брата, погибшего на каторге у храмовников.

Они с Энриком были дружны, да и разница в возрасте была всего в два года. Он и Энрик любили лазать по подземелью отцовского замка. И ходили по подземному ходу, который вел из замка на ту опушку леса. Отец даже разрешал им пару раз открыть дверь, ведущую наружу. Крепкая бронзовая дверь, вмурованная в каменную стену, через которую пробили ход. Снаружи чужой человек внутрь замка не попадет, но тайну хода все равно нужно хранить. Вот потому за дверь они с братом выходили всего два раза.

Когда Грейту исполнилось пятнадцать лет, а это было за год до гибели отца, тот показал ему второй тайный ход, ведущий из замка. А Энрик про него уже не узнал, так и не дожив до своего пятнадцатилетия.

И если про первый ход были в курсе несколько их солдат, то тайна второго хранилась серьезно. Новый барон, заселившись в их замок, не мог не поинтересоваться о потайном ходе. Ясно, что нашел его. Нашел и успокоился. А вот про то, что в замке был и второй ход, конечно, не узнал. Отец был казнен, а кроме отца о засекреченном ходе знал только Грейт. Вот им он и собирался воспользоваться для того, чтобы проникнуть в замок. Скоро наступит ночь, и из десятка наемников бодрствовать будет лишь два человека. Плюс несколько слуг, но они не в счет. А все остальные солдаты будут спать в казарме. Солдаты, должно быть, неплохие воины, но и его парни, не хуже.

Начало смеркаться. Оставив лошадей за лесной опушкой, к тому же находящейся на обратной стороне пригорка, Грейт при последних минутах светового дня осмотрелся, вспоминая место входа в подземелье, и уверенно двинулся в сторону каменного склона. Здесь должен был находиться тот самый вход. Уже почти в темноте он нашел приметное место — небольшую дыру в склоне, замаскированную сухими сучьями. Дыра была на высоте полутора человеческих ростов, что исключало возможность случайного ее обнаружения. А если и найдут ее, каким — то образом вскарабкаются и захотят разворошить ветки, то отвратительный запах, стойко держащийся десятилетиями, быстро отпугнет любопытничать таких вот незваных гостей.

По запаху, кстати, Грейт и вышел к этой дыре. Пара парней, взобравшись на спины других, отчаянно зажимая носы, скинула вниз ветки и даже мечами проскребла дно лаза, пытаясь избавиться от источника мерзкого запаха. Помогло, конечно, мало, но времени на дальнейшую расчистку не было, и Грейт первым полез по лазу, который, свернув в сторону, быстро расширился и увеличился до высоты человеческого роста.