Дэйв Дункан - Предназначение

Где-то после двадцатой строчки Уолли положил ему на плечо руку, призывая остановиться, и предложил всем снова сесть.

Ннанджи опустился на пятки позади Уолли и гостей.

— Ну и, конечно, Арганари повел воинов из Ксо, — сообщил он. Потом взглянул искоса на Уолли и прибавил:

— С топазовым мечом, четвертым мечом Чиоксина!

Так вот почему ему было знакомо это имя!

— Моим мечом! — воскликнул гордо Арганари.

Ннанджи взглянул на меч мальчика и нахмурился.

— Он не носит его, — пояснил Полини, — но это предмет гордости его дома; и когда он вступал в гильдию. Лорд Коллороно, рив дворцовой гвардии, посвятил ему этот меч. Он первый воин в династии со времен великого Арганари, так что это была весьма торжественная и грандиозная церемония.

— Уверен, что ты постарался побыстрее забрать меч у него после ее окончания, — усмехнулся Уолли.

Полини понимающе улыбнулся:

— Лишь величайшие воины могут носить один из семи мечей, милорд.

— Опиши нам четвертый, — с улыбкой сказал Ннанджи.

Глаза мальчика гордо сверкнули:

— На рукоятке страж — золотой василиск, держащий топаз. Василиск означает «Правосудие с милосердием», что является девизом нашего дома. На одной стороне клинка изображены воины, сражающиеся с чудовищами, на другой — девы, играющие с ними.

— Это волшебное оружие, — подхватил Полини, радуясь возможности вставить свое слово в это замысловатое повествование. — Я проверял его — баланс, упругость — волшебные! Репутация Чиоксина хорошо подтверждается.

Ннанджи, улыбаясь, повернулся к Уолли.

— Что-то вроде этого? — спросил Уолли.

Он обнажил свой меч и протянул его собеседникам.

Рукоятка все это время находилась за его головой, не позволяя им как следует разглядеть оружие. Полини и Арганари задохнулись от удивления.

— Седьмой! — закричал Арганари. — Сапфир и грифон! И рисунки совершенно такие же. Это действительно он? Я имею в виду — седьмой меч Чиоксина?

— Возможно.

Легендарный меч потряс воинов. Полини стал совершенно белым, а мальчик, наоборот, раскраснелся от возбуждения.

— Но, милорд?.. — Краска еще больше залила лицо Арганари.

— Да?

— Шесть мечей знамениты… но нет повестей о седьмом. Говорят, что Чиоксин отдал его Богине.

— Так, может, история еще не окончена? — предположил Ннанджи, его ненормальная улыбка все еще крепко держалась на месте.

Полини и Арганари задумчиво кивнули, зачарованно глядя на меч.

— Грифон — символ королевской власти. Он значит — «Власть, осуществляемая мудро», — сказал мальчик, разглядывая стража меча.

— Очень длинный клинок, — сказал Полини.

— Попытаешь счастья? — спросил Уолли.

— Конечно, нет, милорд!

— Он отлично сохранился, — сказал мальчик странным голосом, как будто задавая вопрос. Мой меч весь в зазубринах и дырках, как будто что-то пролетело сквозь него.

Ннанджи задумчиво кивнул.

— Такую метку могла оставить колдовская молния.

Полини и его подопечный обменялись взглядами. Потом мальчик снова принялся разглядывать меч.

— Посмотри на поперечные штрихи, наставник. Это говорит о том, что Чиоксин был левшой. На всех его мечах, не исключая и седьмой, штриховка идет слева направо.

— О чем это ты? — пробормотал Уолли, разглядывая то, что показывал мальчик. — Как Леонардо да Винчи? Спасибо, Новичок. Я не знал. Но ведь это не вредит ему, правда?

Ннанджи улыбнулся.

— Вы хотели бы знать, как я получил его, — сказал Уолли, убирая клинок в ножны. Он пожал плечами. — Законный вопрос. Мне вручил его Бог.

Он отхлебнул пива.

— А еще — заколку с сапфиром, и сказал, что Богиня дает мне задание.

Теперь Полини понял, и на него это произвело сильное впечатление.

— Ты должен стать предводителем сбора в Касре, милорд!

— Может быть, — сказал Уолли. — Но если так, Она не торопится переносить меня туда. Может, это потому, что я должен был встретиться с вами? — Он взглянул на задумчиво кивнувшего Ннанджи.

— С нами?

— Я теряюсь в догадках, что может значить эта встреча, Мастер Полини. Странные вещи происходят иногда — со мной они случаются все время. Зачем мы встретились — обладатели мечей Чиоксина? Сбор может оказаться неплохой тренировкой для принца. В серьезный бой его, конечно, никто не пустит, чтобы не подвергать опасности.

Арганари не мог скрыть своей радости.

Но Полини покачал головой:

— Я присягал охранять его и должен вернуть его домой. Если я не прав и Богиня хочет его — что ж, тогда мы встретимся на сборе.

Свет погас в глазах мальчика. Принцев учат подчиняться долгу.

— Адепт, — сказал он, — правда ли, что ты вел фургон против колдунов в Ове?

Ннанджи улыбнулся.

— Мы здорово покрошили их там! Четырнадцать убитых колдунов, — он предупреждающе взглянул на Уолли, чтобы тот не сказал «пятнадцать».

Мальчик снял со своей головы заколку и протянул ее Ннанджи.

— Лорду Шонсу дал его заколку Бог, — сказал он. — Возьми мою — мне не суждено попасть на сбор. Она принадлежала моему предку, тот носил ее на сборе в Ксо. Ты наденешь ее перед боем против злодеев?

— Новичок, — строго сказал Полини, — эту заколку дал тебе твой отец. Она веками хранится в вашей семье. Ты не имеешь права отдавать ее первому встречному!

— Но это не первый встречный! Это — герой!

— Думаю, он прав, Новичок, — мягко сказал Уолли.

Это, конечно, не меняло дела. Но Ннанджи, раздувшись от гордости, что его назвали героем, тоже подтвердил правоту наставника.

Мальчик неохотно снова надел заколку.

— Благодарим за гостеприимство, — сказал слова формального прощания Полини. — Теперь с твоего разрешения я поищу другой корабль, поменьше и без моряка-воина Шестого! — добавил он, откровенно скептически улыбаясь.

Озадаченный и обеспокоенный Уолли позволил гостям уйти. Но тут на сходнях появилась Джия. Она по-прежнему оборачивалась, как все рабыни, в простое полотнище, но достоинства ее фигуры не могла скрыть никакая самая грубая одежда.

Забыв на корабле об условностях Мира, Уолли протянул к ней руки, обнял и, повернувшись к гостям, сказал:

— Джия, дорогая, это гости из твоего родного города. Мастер Полини и Его Высочество Принц Арганари.

Воины уставились на полосу рабыни на лице Джии. Она тоже застыла, а потом упала на колени и прижалась лбом к полу.

Первым пришел в себя Арганари. Он поднял ее и ласково сказал:

— Я действительно вижу, что репутация Пло как родины красивейших женщин справедлива. — Это было очень любезное высказывание.