Александра Лисина - Время вызова 2 Песнь жизни

- Кто же ты такой? - непонимающе отодвинулся Хранитель, внимательно всматриваясь в суровое лицо человека. - Маг? Воин? Ведьмак? Аура обычная, амулетов совсем нет, никакой силы от тебя не исходит, а ты все равно как-то сопротивляешься. Не понимаю...

Вал, как и прежде, промолчал.

- Сдвигов нет? - тихо спросил от дверей знакомый вкрадчивый голос, и Аттарис, вздрогнув от неожиданности, почтительно склонил голову.

- Иттираэль...

Старший Хранитель, неслышно зайдя внутрь, небрежно кивнул.

- Так что там со смертным? Живой?

- Без изменений.

- Все еще сопротивляется?

- Да. Но в себя не приходил ни разу.

- Плохо. А девчонка?

Аттарис внутренне напрягся, почувствовав холодный интерес собрата к своей необычной посетительнице и заметно встревожившись. Не нравилось ему это. Очень не нравилось: Иттираэль крайне редко проявлял интерес к смертным, а о Милле за последнюю неделю спросил уже трижды. И все время - таким же делано-отстраненным тоном, который появлялся у Старшего, когда он задумывал нечто неприятное. Но вставать у него на пути - смертельно опасное занятие. Перечить вслух - еще опаснее, а противостоять в открытую мог только полный безумец, потому что Старший Хранитель лишь немногим уступал в силе Темному Владыке. А нрав имел такой, что даже непосвященным становилось понятно: Изиар мог по праву гордиться таким потомком.

- Приходила сегодня, - осторожно ответил лекарь, чувствуя, что ступает по тонкому льду недомолвок.

Иттираэль, обернувшись, внимательно посмотрел на собрата, будто что-то подозревал, и тот напрягся еще больше: тяжелый взгляд почти тысячелетнего мага пронзал насквозь не хуже иного меча. Мог сломать волю, парализовать и выпотрошить, как травяной мешок - быстро, умело и абсолютно безжалостно.

- Ты заметил разницу? Аура изменились? Он хоть как-то отреагировал?

Аттарис склонил голову в жесте уважения, старательно пряча за длинной челкой яростный блеск глаз.

- Взгляни сам.

- Я спрашиваю у тебя, Равный! Что с ранами? Ты добрался до его разума?

- На данный момент я не вижу разницы, - бесстрастно ответил Аттарис, с неподдельным удовольствием подметив нешуточное раздражение в глазах опасного собеседника. Небольшая месть за это презрительное "Равный" - вполне осуществимая задача для немолодого, но неглупого целителя, которому никогда не подняться выше достигнутого сто лет назад потолка. О нет, никакой лжи - одна только сущая правда, ведь на ДАННЫЙ момент отличий в ауре действительно не было. Она стала такой же серой и размытой, как вчера, позавчера и много-много дней до этого. Выглядела слабой, нетронутой и безжизненной. Никаких всплесков нет и в помине, хотя парой минут раньше... но Старший ведь не спрашивал конкретно. А значит, у меня есть полное право не распространяться об этом незначительном отклонении.

Пусть-ка поломает голову, ллер высокородный сноб!

Иттираэль поджал губы и, на пару мгновений склонившись над смертным, знакомым жестом провел рукой по воздуху, стремительно считывая чужую ауру и то, что скрыто под ней. Быстро убедился в том, что она ничуть не изменилась за последние дни. После чего выпрямился, ожег смиренно сложившего руки собрата огненным взором и быстро вышел.

Аттарис незаметно перевел дух.

Опасно играть в эти игры, не имея на руках достаточного количества козырей: Иттираэль сомнет и не заметит, если только почует малейшее неповиновение. Для него имеет значение лишь одно - безоговорочное подчинение Роду Изиара, к которому вели его собственные корни, и Великому Дракону, осеняющему этот мир широкими черными крыльями, а на все остальное он мог просто наплевать. Даже на жизнь сородича. Потому-то и носил за глаза меткое прозвище Нетопыря. И он, как все остальные, ОЧЕНЬ сильно жаждал узнать, откуда на этом свете взялся столь непредвиденный фактор, как юный Тир, сумевший всего в долю мгновения смешать мудрые умы Совета Старейшин и перечеркнуть далеко идущие планы Владыки Тирриниэля. Как своим неожиданным появлением в Лесу, так и необычными спутниками, из которых только на смертного не распространялась защита эльфийского правителя.

Хранитель покосился на ровно дышащего человека и неожиданно порадовался тому, что высокомерный сородич пока сумел не до него добраться - глубокий сон надежно ограждал человеческий разум от чужих посягательств. Подобно мощной броне оберегал уязвимое для магии эльфов сознание. А значит, это странное упорство только к лучшему: чем глубже незнакомый воин погружен в беспамятство, тем дольше молодой наследник может быть спокоен за смертного друга. А маленькая Милле может быть уверена: ему не грозит неожиданная кончина до тех пор, пока Иттираэль не найдет способ вытянуть из него необходимые сведения.

- Не советую тебе воскресать, - неожиданно посоветовал Аттарис раненому, пристально всматриваясь в спокойное мерцание серой ауры. - По крайней мере, пока Тир не войдет в полную силу. Впрочем, если ты не дурак, сам постараешься этого избежать. А если я в тебе все же ошибся, то будь уверен: Иттираэль не даст тебе ни единого шанса, кем бы ты ни был.

Хранитель остро взглянул на недрогнувшее лицо Стража и, убедившись, что тот по-прежнему находится в глубоком сне, с досадой поджал губы. Он бы не хотел огорчать будущего повелителя и его прекрасную избранницу известием о непредвиденной гибели их смертного друга. А то, что Иттираэль не отступится, пока не выяснит правду, было очевидным: Старший Хранитель очень не любил недоговоренностей. И, значит, едва появится такая возможность, сумеет побеседовать с хрупким человеческим разумом так, чтобы никто не узнал и не понял. А исход подобной беседы нетрудно предугадать: смертные слишком слабы, чтобы долго сопротивляться ломающей волю магии Темных. Но спрятать человека в Лесу невозможно, оградить от внимания искусного мага - тем более. Остается только поддерживать в нем подобие жизни и надеяться, что он сумеет уцелеть в этом переплетении чужих планов, намерений и хитроумных интриг.

Аттарис снова поймал себя на мысли, что делает это только ради Милле, и резко отвернулся, не желая признавать, что в кои-то веки не устоял против женских чар. Он быстро вышел, дав двум стражам у дверей четкое указание извещать его о любых посетителях этой комнаты, после чего запахнулся в белоснежный плащ и исчез среди бесконечных зеленых коридоров Чертогов. А потому не увидел, как невзрачная сероватая аура Стража дрогнула, заметно уплотнилась и подтянула края, будто почуяла угрозу, затем ненадолго расширилась, осторожно пробуя воздух на вкус, и, наконец, холодно мигнула.

- Почему вы называете своих Хранителей Равными? - спросил Тир, устало прислонившись к замшелому валуну и смахнув со лба выступивший пот.