Кэтрин Куртц - Сын епископа. Милость Келсона

Пограничный барон кивнул.

— Так, ваша светлость… Хотя, одному богу ведомо, кто на другой стороне. На вашем месте, Государь, я дождался бы Макэйра и Робарда.

— Что я и собираюсь сделать.

— Но разве мы не можем… — начал было Конал.

— Нет, — пробурчал Келсон, бросая на кузена предупреждающий взгляд и одновременно поворачиваясь в седле, чтобы принять щит, который подавал ему оруженосец. — Джодрслл, будь добр, проверь, все ли готовы.

Конал принялся было вновь возражать, когда Джодрелл вывел своего коня из строя и спокойно двинулся назад вдоль колонны, но второй резкий взгляд Келсона заставил его умолкнуть.

Принц, всего на несколько месяцев моложе Келсона, участвовал два лета тому назад в кардосском походе, но ему все еще надлежало многому научиться касательно полководческого искусства и стратегии. То была общая беда, а не вина одного Конала, ибо, хотя, по законам Гвиннеда, юноша считался взрослым мужчиной с четырнадцати лет, в сущности, лишь немногие еще в течение нескольких лет могли исполнять обязанности взрослых.

Рыцарский обычай признавал это, в отличие от общего закона, запрещая посвящение в рыцари до восемнадцати лет, за исключением особых случаев. Даже Келсон, который мог добиться для себя исключения как король, отказался принять рыцарское звание до своего восемнадцатилетия.

Если Конал наберется достаточного опыта в нынешнем году, его посвящение можно устроить на несколько месяцев раньше срока, одновременно с келсоновым; но пока что он оставался в более низком звании оруженосца, хотя и был принцем крови.

Сейчас эго было слабым утешением для Келсона, взвешивавшего неопытность Конала по отношению к возможным опасностям предстоящей схватки. Он не мог не вспомнить предостережение Моргана касательно разницы в повадках воителей, и призадумался, а что, если деринийский лорд знал, что предсказывает будущее.

Для пограничных драк больше всего годились легко вооруженные летучие отряды, а не тяжелые кони и броня, к которым привык Конал и которыми они нынче располагали. Если только местность впереди предоставит им чуть меньше пространства для маневра, нежели та, что непосредственно вокруг, самые малоопытные из воинов Келсона могут оказаться в невыгодном положении, несмотря на превосходство в численности, оружии и броне.

И все же Келсон полагал, что сможет позволить своему кузену хотя бы думать, будто тот выполняет важную обязанность, а сам будет держать его в относительной безопасности и под надежным присмотром.

Как только он приладил шлем и затянул ремень, он опять бросил суровый взгляд на изнывающего Конала, затем смягчился и кивнул Трегерну. Конал немедленно подвел своего скакуна между ними двумя и потянулся за королевским знаменем, тесно сжав челюсти, но торжествуя, в то время как его рука в перчатке сомкнулась вокруг отполированного древка.

— Только без игры в героев, — предупредил Келсон.

— Не беспокойся.

Алое полотнище растворилось в мрачной зелени окружающего леса, но золотой лев Халдейнов засиял и шевельнулся, как живой, когда Конал встряхнул шелк и упер нижний конец древка в свое стремя.

Усмешка принца была радостной, и Эван с Трегерном, равно как и Келсон, обнаружили, что улыбаются в ответ, как только стал приближаться приглушенный стук копыт. Келсон попытался уловить неявную опасность, пока возвращающийся разведчик прорывался сквозь деревья и постепенно замедлял коня до полной остановки, но не учуял ничего, кроме горстки людей впереди.

— Воины в ливреях, легко вооруженные, верхом — против людей, смахивающих на разбойничью шайку, государь, — доложил он.

— Чьи ливреи? — спросил Келсон.

— Трурилловы, государь. Два меча Андреевским крестом над третьим стоймя, и все — на голубом фоне.

Келсон взглянул на Эвана, который кивнул в знак подтверждения.

— Да, это и впрямь ребята Брайса. У нас есть пространство для маневра, сынок?

— Ну, уж всяко не хуже, чем здесь, ваша светлость. Часть местности — открытая поляна. Робард остался следить, а не то вдруг они сдвинутся, пока мы решаем.

— Молодцы, — Келсон обнажил меч и оглянулся на ожидающих воинов. — Превосходно, господа, думаю, для нас настала пора показать себя. Если удастся обойтись без кровопролития, тем лучше. Трегерн, поедете по другую сторону от Конала. Джодрелл — справа от меня. Эван, разворачивайте отряд.

Молча, с помощью скупых жестов, Эван отдал необходимые приказы. И Келсон, как всегда, восхитился про себя его ловкостью и быстротой, которые проистекали из его более чем тридцатилетнего опыта командования в бою.

Бряканье сбруи и влажные, чавкающие звуки, которые извлекали копыта из лесных мхов, на время перекрыли отголоски боя, в то время как всадники рассыпались в обе стороны и выстроились веером — безупречно, прямо как на параде. Эван и один из старших рыцарей приняли командование флангами. Келсон поторопил своего гнедого вперед рысью, держа меч наготове.

Он и его ближайшие спутники образовали центр все углубляющегося полумесяца, который должен был равно поглотить нападавших и оборонявшихся. Вот уже впереди за деревьями стали различимы признаки боя. Келсон услыхал крик Эвана:

— Сдавайтесь, во имя короля! — в то время, как королевские рыцари рванулись в схватку. А затем: — Остановитесь, во имя Келсона Гвиннедского!

Глава вторая

Все они держат по мечу, опытны в бою; у каждого меч при бедре его ради страха ночного[3]

Первое, что поразило Келсона, когда он со своими спутниками вырвался на поляну — это то, что происходившее смахивало, скорее, на свалку, нежели на битву. Хотя большинство труриллцев были вооружены мечами или короткими копьями, любимыми в пограничье, противники их, казалось, удовольствовались дубинами, палками с железными наконечниками, да порой — кинжалами. Да и труриллцы явно не были склонны сколько-нибудь пользоваться своим преимуществом. Даже когда кольцо сомкнулось, Келсон увидел, как один из труриллских воинов ухватил противника за плед, сдернул с пони и треснул по спине рукоятью меча, хотя запросто мог бы его прикончить. По нескольку с обеих сторон лежали на земле, кто тихо, кто — слабо стеная, но лишь немногие казались по-настоящему ранеными. Труриллские ливреи и перья хаотически проносились и взмывали вокруг тартанов, чужих и знакомых, пони, лишившийся седока, и отбившаяся от стада перепуганная овечка еще больше осложняли положение тех немногих, которые продолжали биться на земле. Ржание коней да исступленное блеяние овец звучали как музыкальное сопровождение крикам и возгласам противников.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});