Алексей Изверин - Чужая корона (Чужое тело-2)

Ознакомительный фрагмент

Хан Ражий Хомяк. Ну да… Видали мы таких хомяков. Не глядя что пузцо образовалось, грудь разворотом, и ноги крепкие ещё, и руки тоже крепкие. Глаза острые, так и зыркают по сторонам, что бы отрезать да к себе домой уволочь.

Ну, и перешел к главному.

— Ваше Величество, ваша достопочтимая матушка, королева Мор Шеен, передала Предвечной степи дар. Но, к великому моему сожалению, караван не был ещё собран и так и не прибыл…

О, подошли к главному.

— Что же за дар направила моя достопочтимая матушка Предвечной степи, благородный хан?

— Пять возов золота, Ваше Величество. И пять на десять возов отборной пшеницы с полей славного королевства морских воинов!

За моей спиной в несколько голосов ахнули.

Что ещё за королевство морских воинов? Ух… Это ж я и есть. Ничего себе матушка моя, мать её, мою бабушку, наобещала.

Все во мне прям так и говорило "Ничё не знаю, королева обещала, с неё и спрашивай, вон она, в Западной башне сидит. Проводить? По пути и в пыточную заглянуть можно, там у меня наследство богатое от графа Урия осталось"

Но с другой‑то стороны… Сколько воинов у степняков и сколько воинов у меня? А? Вот то‑то же. Может и боком выйти.

— Если королева пообещала, так и нам не зазорно! — Улыбнулся я.

Глазки посла мигнули.

О, не. Не мне с ним играть, не с его опытом. Этот Ражий Хомяк меня ещё схрумкает, как морковку.

— Обещания моей матушки были даны не просто так, благородный хан. У нас, у королей, завсегда так, что если уж что обещали — так непременно сделаем! Королевское слово твердо, как гранит! Детям не приличествует забывать о словах предков своих! Значит, надо выполнить обещания своих родителей. — Эх, здравствуй, первая моя война. — Да вот только сам видишь, что в королевстве моем творится. Бандиты, мятежники под каждым кустом, даже город и тот… — Я подпустил слезу. — Так что прошу отнестись с пониманием к возникающим трудностям.

Хан покивал, отнесся с пониманием. Выторговал я себе срок в три седимдневья ещё, а иначе… Ну, обидятся гордые степные жители, и… И будет нехорошо! Будет совсем нехорошо! Возникнет прискорбное непонимание…

Ещё с поклонами и славословиями, послы отчалили.

— Каковы засранцы. — Сказал я в пустоту.

— Седдик, они земли наши разоряют. — Сказал Виктор.

— Да ясно, что не за конфетами они к нам пришли. — Я задумался.

Ну, и что теперь делать‑то? Отдавать деньги и еду? Как ни противно, а придется…

— А кто мне расскажет, что в этом году с урожаем?

Все переглянулись.

— Так… Хотя бы слухи кто‑то знает?

— Ваше Величество, позволите? — Это Коротыш влез, он всю дорогу старался держаться позади. А теперь вот вышел, кланяется даже. — С урожаем плохо будет. Крестьяне все разбегаются с земли. Ещё прошлой осенью вокруг города никто толком не сеял. Сеяли только в Больших Полях и в Заречье…

— Так что же жрать‑то будут? — Удивился я.

Снова молчание.

Ну вот. С едой надо разбираться в первую очередь, а то начнется голод, и мало не покажется. Власть‑то у меня ещё пока не власть, так, одно название. Лишить меня короны и головы дело пары движений. Да и мало ли есть какие способы заставить короля под свою дудку плясать. Вот, матушка один хорошо нашла, и все‑то у неё получалось. А ещё можно осадить столицу, и ждать, пока мы тут вымрем с голоду…

— Кто скажет, сколько еды в городе? Какие запасы на случай осады?

Снова молчание, переглядываются.

Так, ясно. С этим надо что‑то решать. Такое вот "ничего не знаю ни за что не отвечаю" я уже в своем мире насмотрелся, а в этом‑то заводить и подавно не хочу.

— Граф Слав, поручаю это дело вам. Дело первоочередное. Все государственные запасы взять под охрану, провести ревизию, узнать, сколько запросят частные торговцы за зерно.

— Да, Ваше Величество. — Сказал граф Слав.

— Хорошо, а что у нас с армией? Виктор?

— Тренируемся, Ваше Величество. Через два семидневья будут обучены сто человек обращению с огненным порошком. Также учим их мечному бою, в строю ходить… Плохо, что народ у нас разный, кому‑то более с луком привычно, кому‑то более с мечом, а кому и с топором в доспехах. Надо бы нанять хороших учителей…

— Делай что сочтешь нужным, денег получи под моё слово у казначея. — Отмахнулся я.

— Ваше Величество, казначей заперся в сокровищнице…

— Выковыряем. Дальше?

— Остальная армия собирается. В городе сейчас девять тысяч воинов. Это именные легионы, три тысячи пограничников и полтысячи моряков, а также пять тысяч кольчужников, которые уже начали разбегаться. Ещё есть три сотни городской стражи графа Нидола. Мастеровое ополчение собрало пять тысяч человек, крепкие воины, многие ветераны, но это уже в бой не бросишь. Кто плохо обучен, кто молод и не имеет должного опыта, кто стар и был когда‑то отправлен в отставку по ранению…

Я слушал и делал себе пометки.

Навестили и министерство финансов, то есть казначейство, как оно тут называлось.

Прошли по пустым коридорам, где лишь сквозняк шевелил гобелены, чуть не споткнулись о брошенное кем‑то копье, и вышли к кабинету Казначея. Главного Королевского Казначея, чьим заместителем и числился граф Урий.

— Ваше Величество… Иккк! — Сказал министра финансов на мой вопрос, какого, собственно, хрена и куда все подевались отсюда? Министру финансов не до того было, его сильно мучила жажда. И выглядел он не лучшим образом, с недосыпу да с перепою.

— В отставку. — Сморщился я. Шибало от министры так, что стоять рядом было невозможно.

Виктор вопросительно так провел пальцем по горлу. Министра протрезвел на глазах, побледнел и пал в ноги. Я покачал головой.

— Нет, пока что не надо. В Западную башню, потом допросим. Если ничего на нем нету страшного, так пусть домой идёт, корми его ещё…

— Кстати, где у нас казначей‑то, который денег выдает?

До сих пор сидел в сокровищнице. Да и куда ему деваться? Стража около дверей сменялась регулярно, есть ему приносили, а наружу не пускали, регулярно показывая меч через прутья решетки и делая страшные морды.

Выковыривать его оттуда надо, а то портит мне всю финансовую статистику…

— Ну, как, не скучаешь? — Спросил я, остановившись перед решеткой.

Казначей поглядел на меня затравленно. Выглядел он уже не очень, хламида его потрепалась, лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, видные даже в свете факелов.

Я сморщил нос.

— Порождения, а чем воняет‑то так? Эй?

— Да, Ваше Величество… — Гвардеец у двери переступил с ноги на ногу. — Его Светлость горшок ночной за собой выносить не изволят.

— Вот урод, всю сокровищницу мне засрал… — Я хотел было на пол сплюнуть, но передумал. — Слыш, ты, крыса. Выходи давай сам, а?