Владимир Ящерицын - Рассвет Тьмы

Ознакомительный фрагмент

Однажды сбившись, я перестал считать дни. Толку то. Когда-нибудь же мне скажут мой возраст?

Примерно через четыре месяца однообразной жизни в своих покоях у меня наконец-то получилось нащупать свою силу. Это случилось, когда я засыпал под боком служанки. Погружаясь во тьму, которая мне заменяла сон, я просто ее ощутил. Как будто я начал ощущать контуры меча сквозь туманную пелену. Но я не успел осознать этого и заснул.

Тем горше было настроение утром. Но из этого я сделал два вывода — сила у меня есть и, возможно, с тренировками и возрастом она станет доступной.

Шли недели. Ощущение силы повторялось все чаще, пока я не стал ощущать ее постоянно перед сном. Видение силовых линий теперь было со мной постоянно и не прерывалось, даже когда я активно двигался. Мать я видел все реже.

Во время прогулок служанка не пускала меня никуда из песчаного дворика. Сидя на тротуаре, я наблюдал за, казалось, вечно куда-то спешащими черными и также вечно тренирующимися мужчинами-солдатами. Причем отца или кого-то из родственников я не видел здесь ни разу. Вероятно, они тренируются в другом месте, также как и жрицы с магами. Временами мимо пробегали стайки серых и черных детей, но таких как я среди них я не видел. Очевидно, подобные игры пройдут также и мимо меня. Как же мне, иногда, хочется ошибаться в своих выводах… Наверно из-за своего возраста меня не учат языку и грамоте, но, я думаю, это скоро начнется. Я поднял глаза выше, глядя поверх крыш вдаль. Между сталактитов-дворцов временами что-то летало, медленно махая крыльями. За моей спиной возвышалась чудовищная колонна Дома, подавляющая своим величием. Временами я видел странных крылатых существ живущих на потолке и в основании самого сталактита. А однажды я даже видел глаза-угли смотрящие сверху на меня. Какого же размера существо пряталось во тьме? Из-за этого я часто садился спиной к Дому.

Было спокойно, на меня снизошло умиротворение. Мне даже не мешали снующие слуги, визжащая ребятня, тренирующиеся в полный контакт солдаты. Я прикрыл глаза и почувствовал свою силу… По ощущениям, она была похожа на замершее облако полупрозрачного багрового пламени. Я тяну руку к нему — оно тянется ко мне и, дотянувшись, вливается в меня через пальцы правой руки, но не до конца — остается висеть примерно треть… Сзади меня раздается испуганный возглас служанки. Хоть бы она не сбила концентрацию… Я открываю глаза. Я спокоен. Я спокоен… Над моей ладошкой зависло давешнее оранжевое пламя. Чуть шевелю пальцами — пламя как бы пытается повторить мои движения. «Ты — часть меня». Пламя чуть волнуется в ответ. «Ты принадлежишь мне»… Пламя мгновенно взмывает метров на пять, раздувается и зависает невесомым светящимся туманом. Меня переполняют ощущения гордости и радости. Так радуется щенок, идущий рядом с хозяином. Это не мои эмоции. Я поднимаю глаза — пламя резко уплотняется и превращается в пылающую птицу. Птица висит в воздухе, расправив немаленькие крылья. Она опускает голову к моему лицу. Я не чувствую жара лишь тепло. Провожу рукой по твердому клюву и мягким перьям головы и шеи. Птице нравится, но в следующую секунду она недовольно смотрит мне за спину, издает крик-клекот, схожий на громкий крик индюка, и очень быстро втягивается мне в ладонь, оставляя ощущение жара и могущества. Я оборачиваюсь и вижу испуганную старшую сестру. Приплыли.

4. Учеба и постижение

Похоже, две старшие сестры и мать цапаются. Я сижу на мягком диванчике и стараюсь не отсвечивать, приговаривая про себя мантру — «меня нет, меня здесь нет». В углу также пытается слиться с местностью отец. В конце концов, они достигают консенсуса, мать подходит к отцу, тыкает в него пальчиком, что-то шипя, и уводит его. Две старшие сестры достают из столика деревянный стакан и две деревянные палочки с непонятными знаками. Вбросив палочки в стакан, одна из них их быстро трясет его, другая, не глядя, тянет палочку. Не понял — они что, меня разыгрывают??? Та что левее недовольно цокает языком и, вздохнув, внимательно смотрит на меня. К чему бы…

На следующий день выспаться мне не дали. Разбудила меня служанка. В руках она держала штанишки и маленькую курточку. Уже одно это окончательно прогнало сон. Я сам натянул одежду, служанка только помогла справиться с застежками, и вышел в гостинку. Здесь меня поджидал невысокий столик и маленькая табуреточка. На столике стояла моя еда, но не в бутылочке, а в обычной, пусть и маленькой, чашечке. Молоко стало гуще. Интересно, что туда добавляют? Надеюсь, вреда не будет.

После завтрака меня повели в другую часть Дома. Меня сюда раньше не пускала служанка и все здесь было мне в новинку. На стенах были вырезаны батальные барельефы и а на самых ответственных местах даже горельефы, изображающие Высших, применяющих заклинания либо держащие оружие в руках. Свернув за угол, мы вошли в длинный слабо освещенный коридор. Справа был ряд дверей — слева ниши с стоящими с них статуями Высших. Как я определил, что везде изображены Высшие? Просто — по длине ушей. Статуи в два человеческих роста в основном изображали женщин. Мужчин же практически не было — пара на входе и пара в середине. Вот такое вот матриархальное общество. Интересно, а моя статуя будет здесь стоять, хоть когда ни будь? Мечты, мечты… Поднявшись по еще одной лестнице и миновав пару поворотов очередного коридора со статуями Высших я, держась за руку служанки, вошел в…библиотеку! Это была самая величественная библиотека из всех немногих, что я видел! Арочный потолок был высотой метров двенадцать, ширина помещения около — я взглянул на служанку — тридцати, а длина около семидесяти. Книжные шкафы были расставлены в два ряда и содержали множество аккуратных книг, скрученных свитков и сшитых рукописей. Сзади раздались мягкие шаги. Обернувшись, я увидел входящую проигравшую старшую сестру в сопровождении серого мужчины в простой одежде и серой женщины в красивом платье. Сестра, коротко переговорив с ними, удалилась за отдаленный стол и сев за ним, взяла какую-то книгу, начав увлеченно читать. Наверно, предосторожность, чтобы я не спалил библиотеку. Служанка меня усадила на стул, и я понял, что вижу перед собой своих первых учителей. Сходив вглубь библиотеки, женщина принесла толстую красивую книгу — мой букварь. Учеба началась.

Для меня было шоком понять, что букв в местном языке — пятьдесят две, а цифр — сто, т. е. используется сторичная система исчисления. Часов в сутках было двадцать пять, в местной минуте было сто секунд, и минут в часе тоже было сто. Год длился триста девяносто семь дней, каждый третий год был на день короче. Месяцев было восемь — по два в каждом квартале. В каждом месяце было примерно по пятьдесят дней. Это было похоже на пытку — я не думал что все окажется так сложно. Впрочем, голова у меня варила хорошо и даже алфавит мне постепенно поддавался. Заодно учителя учили меня разговорному языку — мужчина создавал заклинанием фантом предмета, а женщина, великолепным голосом произносила его название. Я пытался повторять за ней — получалось откровенно плохо. Но даже такой результат очень радовал моих учителей.