Ты больше не мой истинный, дракон! (СИ) - Светлана Ворон

полностью исчезала или просто тускнела на коже?

Раштон нахмурился: воспоминание явно было не из приятных.

Я стиснула пальцы от волнения и застыла как натянутая струна.

— Исчезала, — сухо ответил он и собрался уйти, но Сафир схватила его за руку.

— А твоя?

— Моя — нет. Моя оставалась, но не светилась. Нашей связи я почти не чувствовал. Да что такое-то? — глаза его сузились, и он схватил жену за руку, проверяя ее запястье.

Их метки сияли чистым магическим светом без единого изъяна. В унисон.

— Так вот, — наклонилась ко мне Сафир через стол, когда ее муж ушел, и мы снова остались вдвоем.

Служанка принесла свежего горячего чая и унесла остывший заварник.

— Думаю, есть вероятность того, что твой муж — не твой муж. Что внутри него, м-м, другой человек. Демон — так, наверное, понятнее.

— Что-о? — мое сердце заколотилось быстро-быстро… от злости. Кто-то посмел причинить моему мужу вред! — Это колдовство? В него вселился маг и находится в теле вместо него? Такое возможно?

Архимаги способны и не на такое! Старея, они уходят доживать свои дни на снежную и очень холодную гору Тибуту. Но что если кто-то из них решил пожить еще, воспользовавшись слабостью чьего-то духа?

— А где же тогда Ильдерел? В теле мага? А что если это вообще не мой муж, а его двойник? Тогда мой настоящий муж томится в чьей-то темнице!

Мне стало плохо, страшно и до горечи в горле больно.

— Тише, тише, — попросила меня Сафир приглушить звук, словно то, о чем она мне сообщила, большой секрет. — Слышала о морнийской лихорадке?

Я так долго оставалась в заточении на острове, что многое в обычном мире пропустила. Да и после снятия барьера до нас не так уж много слухов долетало — разве что только те, что моряки приносили.

— Морния… это место мне незнакомо.

— Так называют болезнь, во время которой человек на время будто сходит с ума. Начинает вести себя нетипично, говорить странные вещи, и все это — ни с того ни с сего, вдруг. Затем так же неожиданно приходит в себя и чаще всего не помнит, что говорил и делал. А если помнит, то нечто совершенно иное: рассказывает, что был в другом месте и не понимал, где находится.

— Похоже на действие одурманивающих зелий, — заметила я скептически.

— Только морнийская лихорадка — это не дурман и даже не болезнь. Это, скорее… вселение.

Низшие демонические создания могли вселяться в тела людей. Но такого никогда не происходило со сверхъестественными существами и уж тем более с драконами.

— Мой муж никогда не рассказывал ни о каком другом месте. Не приходил в себя. Не бормотал странных вещей. Его сломала власть, детка. Такое случается с королями, ничего не поделаешь.

— Как знаешь, но я бы на твоем месте не отбрасывала эту теорию, а проверила. И я хочу помочь тебе в этом: если я увижу его и смогу с ним поговорить, то точно пойму, в чем дело. Хочешь спасти мужа или нет?

— И как нам увидеться с ним? — съежилась я от тоски. — Мне ведь до суда запретили.

— Для этого у тебя есть я, — просияла Сафир так по-детски непосредственно, как будто собиралась осуществить невинную шалость, а не пробраться в королевскую тюрьму для особо опасных заключенных. Ее глаза загорелись искренним предвкушением приключений: — Придется нам стащить у моего мужа магический портал!

Глава 11. Королевская тюрьма

Королевский портал был хорош тем, что для него не существовало ограничений.

Мы с Сафир переместились сразу в нужное место — в тюрьму, расположенную в катакомбах столицы, под землей.

Запах сырости, тлена и испражнений наотмашь ударил в нос. В горле защипало, глаза заслезились, а беременную Сафир чуть не вырвало.

— Ты уверена, что тебе стоило сюда идти?.. — участливо погладила я девушку по спине, испуганно озираясь вокруг.

Влажные каменные блоки, давящий потолок. Темно.

Вокруг — ни души. Катакомбы — огромный лабиринт, большинство камер — пустые.

Туда, где зашевелились пленники, даже смотреть страшно. Забытые. Грязные и оборванные заключенные. Голодные.

Магических светильников нет, но сами стены источали слабый свет: наверняка укреплены защитной магией, чтобы узники не смогли прокопать ход.

Сафир приложила к носу белоснежный платок с вышитым гербом Блэдморов, надушенный розовой туалетной водой, и сморгнула слезы.

— Все в порядке, — отчаянная генеральская жена огляделась и уверенно повела меня вглубь подземелья.

— А с мужем проблем у тебя не возникнет?

Герцог Блэдмор не показался мне мягким и всепрощающим супругом. Как бы не аукнулось девушке.

— Возникнет, — спокойно согласилась Сафир. — Но я же все ему объясню, и он поймет причину. Простит со временем.

Я сильно засомневалась. Сафир рисковала браком ради меня.

Мы остановились на развилке и долго изучали магическую схему подземелья, мерцающую на каменной стене.

— А откуда ты знаешь так много о морнийской лихорадке? — поинтересовалась я, когда мы двинулись дальше, игнорируя чьи-то стоны и страшный шепот безумцев, приникающих к прутьям то слева, то справа от нас.

— Все очень просто, — как ни в чем не бывало призналась Сафир. — Я одна из тех, кто пришел из другого мира — вы называете его Запредельными Землями. Моя душа вселилась в местную девушку.

Юная герцогиня обернулась и обезоруживающе улыбнулась, когда я застыла от шока и остановилась как вкопанная. Она подняла ладони вверх.

— Не волнуйся, хозяйка этого тела захотела остаться в моем мире, мы решили все полюбовно. Да, поначалу было трудно все это принять! — она обвела рукой стены и себя. — Но ты должна понять: вселенцы не желали вам вреда и делали это не специально! Мои сограждане считали это игрой — они не знали, что здесь все по-настоящему, их обманули, им ничего не сказали! А я вообще попала сюда случайно.

— Вот как, — я неуверенно сдвинулась с места, обдумывая услышанное.

— Это совсем не безобидно для обеих сторон. В моем мире эти путешествия быстро запретили, когда осознали серьезность ситуации. Но в некоторых случаях, как со мной, было уже поздно.

— Но ты… справилась? — хмурилась я, плохо понимая, как такое вообще возможно.

Слухи ходили о попаданцах с Запредельных Земель, но я никогда не встречалась раньше с ними. Думала, это лишь выдумки сказочников.

— Мне повезло. Но многим — нет. Некоторые из вселенцев сходили с ума, — пояснила Сафир печально. — Их психика не выдерживала нагрузки, и они теряли рассудок.

— Думаешь, с Ильдерелом случилось именно это?

Мы свернули на очередном повороте, и впереди открылся туннель с горящими вдоль стены факелами. Запах стал посвежее, откуда-то потянуло