Волк, Всадник и Цветок - Алексей Александрович Провоторов

время я видел его — даже теперь он плавно, но неумолимо догонял нас — а потом он рванулся вперёд в отчаянном рывке, на мгновение слившись в сияющую полосу.

Но секундой раньше мы успели.

Конь легко и непринужденно замедлил бег, пошл по кругу и остановился. Я сполз на родную землю и рухнул на траву у дороги. Только теперь я понял, как же я устал.

Волк С Тысячей Морд лежал недалеко, шагах в десяти от меня, по ту сторону пограничного столба, и тяжело дышал.

— Это нечестно, — спустя какое-то время прохрипел он. — Это нечестно. Пригласи меня.

Я поднял голову и рассмеялся.

— Ну я же пригласил тебя в свои владения, — обиженно сказал он.

Я покачал головой.

— Нет, Волк, — на своей земле я имел силу не именовать его полным титулом, чего не мог за её пределами; — я тебя никогда не приглашу. Можешь бегать взад и вперёд по транзитной дороге, сколько хочешь. Она прорезает мои земли западнее, и все имеют право ездить по ней, не ступая на обочину.

Волк устало отмахнулся лапой. Рваный и грязный халат на нём, бывший когда-то золотым, оказывается, был расшит серебряными розочками — я только сейчас заметил.

— Ладно, чего уж там. Посадишь его в тени, и поливай почаще. Рядом можешь зажечь свечу.

— Так ты признаёшь проигрыш? — спросил я, перевернувшись на живот.

— Ну ты же его довёз, — Волк почесал лапой под рёбрами. — А я ещё один выращу; лет через десять. Покажешь мне его ещё раз, перед тем как уйти.

— Конечно.

Я подумал о всей нашей гонке. Второй раз я бы такого не хотел.

— Слушай, а сколько ты заплатил Сестричкам? — спросил я его.

Он усмехнулся:

— Я просто перепрыгнул их дурацкую речку.

Я засмеялся.

— Ладно; а что ты сделал с Хлодвигом?

— С кем? — Волк нахмурил лоб, явно не понимая, о чём я.

— Ну, с драконобойцем. Такой верзила в латах, что поджидал тебя недалеко от Поля Вод.

— А, этот Хлодвиг? Вот не думал, что ты его знаешь! — удивился Волк С Тысячей Морд. — Так его там не было. Я видел его последний раз в прошлом году.

Я помолчал.

— А что, ты его нанял, что ли? — спросил Волк.

— Угу. У него теперь та фора на убийство, что у меня оставалась. Ну, твоя, в смысле.

Волк снова усмехнулся.

— Встречу его, верну на исходные позиции.

— У него клинок метра полтора, — предупредил я.

— Засуну ему в какое-нибудь естественное отверстие, — пообещал Волк, улыбаясь.

Я поднялся на ноги. Солнце уходило в дымку, и начинало вечереть.

— Смотри, — сказал я, снимая с хрусталя чехол. Самый Красивый Цветок засиял мягким светом. Волк С Тысячью Морд какое-то время смотрел на него, потом вздохнул и опустил голову.

— Передавай привет, — сказал он, поднялся на четыре лапы, и, попрощавшись, ускакал.

Мы с Конём остались одни. Отсюда до дома было ещё миль десять. Я снова сел в седло, и мы поехали домой.

Пели соловьи в тёмной листве, где-то шумел ручей, полевые колокольчики цвели у обочин. Дорога по родной земле, без спешки и драк, была просто наслаждением. Я улыбался.

Я подъехал к моему двухэтажному дому, когда уже начало темнеть. Я не знал, спит ли Эми или уже проснулась (когда я уезжал, она спала, заснув, может быть, на неделю. Это иногда с ней бывало).

Она встретила меня, стоя в дверях и улыбаясь. Моя Эми.

— Привет, милый! — сказала она мне. — Я проснулась, а тебя не было. Я тебя ждала.

«Сие Всадник, — сказано в книге обо мне. — Он счастлив, ибо его всегда ждут дома. Числа же ему безразличны».

— Привет, любимая, — сказал я; — кажется, я нашёл, что поставить в ту терракотовую вазу у лестницы.

— Правда? Как хорошо! А я уж собиралась её убрать!

Я наконец слез на землю, и мы поцеловались.

— Посмотри, — сказал я, снимая чехол с футляра с цветком. — Правда, красиво?

— Ой, — сказала Эми своим бархатным голосом, — милый, это же наверное самый красивый цветок в мире!

— Угадала, — сказал я, беря её за руку. Я оглянулся. Конь уже ушёл на свой любимый луг за левым крылом дома, чтобы отдыхать и валяться по траве. — Потом посадим его в саду. А пока пускай постоит в доме. Только налей в вазу воды и зажги рядом свечу.

— Я тебя люблю! — сказала она, и мы вошли в дом. И прежде чем задвинуть дубовый засов на шершавой деревянной двери, сквозь прозрачный витраж я увидел, как первые звёзды на сиреневом небе, как и всегда, складываются в её имя.