Идеальный расчет (СИ) - Брай Марьяна

– Я не помню, Фил. Я очнулась от того, что пить хотелось страшно, а ноги просто не держали. Нашла бутыль и попила из нее. А потом снова провалилась в обморок, - честно ответила я и подняла на него глаза. – А еще… я плохо помню прошлое. Что-то всплывает, а какие-то моменты как будто были не со мной.

– Во-первых, Пола, ты никогда не называла меня «Фил». Во-вторых, ты никогда не позволяла мне подавать на стол, а третье – ты никогда не пила так, чтобы заснуть в старом сарае, которого ты боишься.

– Почему я боюсь сарая? – мне чуточку стало не по себе – фиг знает, что тут за особенности местной фауны и флоры, да еще и насекомые поди.

– Там крысы! – достаточно громко ответил Фил.

– Мне кажется «Фил» - очень красиво и модно звучит, а миску с оладьями тебе и правда, проще было подать. Про сарай я тебе ответила, - выпалила я и резко встала, но он схватил меня за запястье и притянул обратно так, что мне снова пришлось сесть.

– Думаю, «Филипп» звучит именно так, как меня назвали родители, а вот миски… миски согласен, мне подавать проще…

– Тогда меня прошу называть Полианна, а не Пола, и уж точно не Полка. А что касается кухни… Там все неудобно. Нужно переделать. Я нарисую тебе как нужно, - сказала я глядя в его глаза, и, резко встав, сразу отошла на пару метров. - А сейчас, мы идем пить чай. После этого я купаю Мэри и мы ложимся спать.

– «Купаешь Мэри»? – переспросил он с удивлением.

– Да, в этом нет ничего странного. Мама должна заботиться о своем ребенке. Она и так у нас как маленькая старушка – все может, все умеет, а поиграть или сказки почитать? Нет, мы про это не слышали! Хватит, у ребенка должно быть детство! – выдохнув все слова, что копились в голове, я направилась к дому. Я боялась только одного – получить сзади поленом по голове. Кто его знает, какой он муж, и что здесь вообще принято. Поступала я конечно немудро, но поделать с собой ничего не могла. Полюбить незнакомого мужика нужно время, а вот дети… Детей мне хотелось полюбить как можно быстрее, чтобы не упускать ни единого дня этой любви.

Фил вошел в дом минут через пять, уселся на свое место напротив меня и подвинул кружку с чаем.

– Гарри, ты не хочешь рассказать нам что-нибудь? – спросила я, полностью расслабившись. Пока мы ушли недалеко от случая в сарае, все можно валить на то, что я приложилась головой, потом приложилась к бутылке, вот и несу ересь.

– Что-о? – мальчик спросил меня с какой-то наглецой, вроде как «кто ты такая, женщина, чтобы мне вопросы задавать?»

– Я тихо сказала? – завопила я на весь дом. – Расскажи нам, как ты провел день, уважаемый Гарри, - закончив орать, я положила руки на колени и с улыбкой стала ждать ответ. Мэри, которую я заметила краем глаза, сидела, не шелохнувшись, только вытаращенные глаза ее говорили о том, что происходит что-то совершенно неожиданное.

– Мы были у кора Линуса. Отец делает лестницу и шкафы в его доме, что он строит для старшего сына. Весь день рабочие ставили поручни и пролеты, а отец следил за тем, чтобы они использовали нужные доски, - будто школьник, четко, но с явным испугом рассказывал мальчишка. Если Мэри была хоть чуточку похожа на отца, парнишка был совсем из другой колоды. Неужели он похож на меня? Просто я еще не привыкла к своей внешности и не вижу схожих черт.

– А ты что там делал, что так сильно устал, и позволяешь разговаривать с матерью таким тоном? Или, может быть, я чего-то не знаю, и именно ты кормишь меня? – спросила я отвалившись на стуле. Фил держал губы, чтобы не улыбнуться. Судя по усам, я поняла, что он их прикусывает.

– Я выбирал доски нужного размера и приносил их отцу. Если он соглашался, что это то, что нужно, я с рабочими прилаживал их на место. Отец сказал, что я не научусь делу, коли не подержу в руках каждую из этих досок, - теперь уже испуганно ответил мальчик.

– Вот, можешь, когда хочешь, правда? – спросила я, рассматривая его широко открытые глаза и веснушки на щеках. Когда он говорил, была видна щербинка между верхними зубами, и это делало его немного похожим на кролика, что умиляло. Сейчас он был похож на испуганного кролика.

– Что можешь? – переспросил он и тоже принялся кусать нижнюю губу.

– Отвечать с уважением. Можешь меня не бояться, просто, если в семье нет теплого отношения друг к другу, это и не семья вовсе, - добавила я и вышла из-за стола.

Судя по выражению трех лиц, внимательно следящих за каждым моим шагом, я снова делала что-то не так. Пока они допивали чай и ошалело жевали оладьи, я просмотрела газеты, которые остались непрочитанными до их прихода.

Каждая статья была слишком приторной, словно писал ее очень оптимистичный человек. На предпоследней странице я нашла раздел с частными объявлениями, где парикмахеры, швеи предлагали свои услуги. Там же были гувернеры и гувернантки, учителя музыки, мастера, вроде Филиппа. Значит, людям можно зарабатывать таким образом. Интересно, нужно ли платить налоги?

Фил вышел из-за стола как-то незаметно, и когда я подняла голову, передо мной стояла Мэри. Она сообщила, что все уже убрала и посуду замочила. Я предложила искупать ее.

– Ты не купаешь меня, Полка! – заявила она.

– Теперь купаю, милая, будь уверена, тебе очень понравится. Я промою твои кудряшки и почешу спинку. Сейчас я поставлю воду на плиту, а ты принеси еще пару поленьев. Будешь у меня как кукла!

– Отец наверно не находит ответов, - пробормотала она.

– Каких ответов?

– На вопросы, - как само собой разумеющееся, ответила девочка.

– Не умничай, прошу, ответь на мой вопрос, - начав злиться, спросила я.

– Даже я тебя не узнаю, а уж он-то… Вообще, наверно, испуган, - она присела на низенький табурет, и принялась шурудить в печи, подгребая угли из углов к середине.

– Мэри, я думаю, он это переживет, не расстраивайся. Да, я стала немного другой, но я тот же самый человек, - прижав ее голову к себе, ответила я.

– А ты правда ляжешь со мной спать? – подняв глаза, спросила она.

– Конечно, в этом нет ничего странного. Я обниму тебя и расскажу сказку, хорошо?

– Да, хорошо. Просто… Ты никогда так не делала, хоть я и старалась быть самой лучшей…

Усадив малышку в ванну, я поливала ее из кувшина и рассказывала сказку про Золушку. То-то было удивления и радости от новой истории! Она сразу поняла, что это невозможно, и сначала перебивала, мол, так не бывает. До момента, когда я сказала:

– Милая, представь, что все это возможно. Просто откинь свои знания и слушай. Будь уверена, что я рассказываю тебе историю, которая была в совсем другом мире, - загадочно прошептала я ей на ухо и продолжила мыть голову.

Когда мы забрались в ее кровать, на улице было уже темно. Я надеялась, что моя «вторая половина» в виде этого надутого щегла, уляжется спать, и я смогу прокрасться в кухню и попить кофе с молоком в прикуску с оладьями, которые мне так и не перепали. Но когда малышка заснула, и я на цыпочках вышла в кухню, Фил сидел в кресле возле печи и читал газету. Перед ним на столике стоял масляный светильник. Свет от него в комнате был очень приятный, какой-то романтичный.

– Не спится? – не поднимая головы, спросил он.

– Хочется есть, - шепотом ответила я и прошла мимо него. Взяла с полки миску, накрытую полотенцем, сняла с петли над плитой сковороду. Щедро положила в нее топленого масла и шесть оладий. Чтобы их разогреть, пришлось раздуть угли и собрать их в кучку, а сковороду засунуть прямо на угли. Как только масло зашкворчало, вынула сковороду из печи, над медным тазом обтерла низ сковороды и поставила на плиту.

Чтобы достать сахар, мне пришлось пройти мимо Фила, наблюдающим за всеми моими движениями.

– Ты никогда не ела ночью, никогда не ложилась спать в детской, Поли…– анна, - закончила я, засунув в рот вкусную выпечку.

– И называть тебя так никогда не просила. Тебе нравилось имя Пола или Полка.

– Больше не нравится.

– Что произошло? – он сложил газету и оперся локтями на стол.