Повесть о Роскошной и Манящей Равнине - Уильям Моррис

одному человеку. Так что сегодня нам предстоит ночевать под открытым небом.

Холблит сказал на это «ага»; и, взяв из лодки столько еды и питья, сколько было нужно, они поднялись по крутой лестнице и вышли наконец на равнину, в лунном свете показавшуюся Холблиту нагой и пустынной; сумерки уже сгустились, и от дневного света осталось лишь зарево на западе.

Холблиту показалось удивительным, что ветер бушевал лишь в недрах пещеры: здесь на открытом месте покой безоблачной ночи нарушало только легкое дуновение с юга.

Тут Лиса оставило громогласное хвастовство, голос его сделался мирным и мягким, как подобает скитальцу, которому следует поглядывать по сторонам, как и всем остальным. Указав на невысокую гряду над лишенной леса равниной, он молвил:

– Спутник мой, у этих скал ждет нас сегодня отдых; не считай меня невежей за то, что я не предоставлю тебе лучшего крова. Но я обязан довести тебя до цели живым, а тебе показалось бы сложным жить с такими соседями, как моя родня, если бы мы сегодня добрались до дома. Но завтра тебе суждено говорить с тем, кто назначит выкуп.

– Этого мне довольно, – отвечал Холблит, – и я благодарен тебе за руководство; что же касается твоих грубых и невежливых слов – я прощаю тебя. Останусь выше обиды, иначе пришлось бы сказать свое слово и моему мечу.

– Я удовлетворен этим, Сын Ворона, – рек в ответ Лис. – Я выполнил поручение, и все благополучно.

– Скажи мне тогда, кто поручил тебе доставить меня сюда?

– Этого я не вправе сделать, – ответил Лис. – Ты здесь и довольствуйся этим.

И он молчал, пока не пришли они к помянутой гряде, что была в двух фарлонгах[3] от места, где они вышли из пещеры. Там, расположившись на камнях, оба поужинали, ели и пили, пока не опустел рог с добрым крепким вином. Тут Лис сделался немногословным, и на расспросы Холблита о здешних краях отвечал скупо. Когда наконец Холблит спросил о том, почему так опасен дом и те, кто населяет его, он ответил:

– Сын Ворона, не стоит расспрашивать о подобных вещах, ибо, сказав что-нибудь обо всем этом, я солгу. Снова скажу: будь доволен тем, что невредимым пересек море. Путь был много более опасным, чем ты предполагаешь. Однако покончим с пустыми словами и устроимся поудобнее между этих камней, ибо утром на длежит подняться пораньше.

Холблит что-то буркнул в ответ, и оба они устроили себе ложе – как делает заяц, как поступает и муж, привыкший к ночлегу под открытым небом.

Холблит устал и скоро заснул, и тогда ему привиделся сон, а может, явилось видение – кто знает, спал он в это время или находился между сном и дремою. Но во сне ли, в видении ли Полоняночка стояла над ним, какой была только вчера, – светловолосая, с румяными щечками, белокожая, ласковая. Она сказала ему негромко:

– Холблит погляди на меня и послушай, ибо есть у меня весть для твоего слуха.

Поглядев, молодой человек устремился к ней всей душою, искушенной негой желания… он уже собирался вскочить и обнять невесту, но дремота и сон не давали этого сделать. Тут видение улыбнулось ему и сказало:

– Нет, мой любимый, лежи спокойно, ибо тебе не следует прикасаться ко мне; ты видишь лишь образ тела, которого алчешь. Внемли же. Я попала в злую беду и сейчас нахожусь в руках сильных морских разбойников; я не знаю, что они сделают со мной, но не хочу позора; я не хочу, чтобы меня продали из рук в руки врагу нашего племени, который обнимет меня, хочу я этого или нет. Тяжела подобная участь. Поэтому завтра на рассвете, когда мужи будут спать, я перескочу через борт черного корабля, поручив себя богам. Пусть они, а не эти разбойники, властвуют над моей жизнью и моей душой, а надо мной да свершится их воля, ибо они знают, что я не снесу жизни в незнакомом и чужом доме, не вытерплю любви и ласк его господина, насмешек и колкостей чужой хозяйки. Пусть же Седой Морской Старец возьмет меня, рассудит мое дело и оставит жить или предаст смерти, как будет ему угодно. Кончается ночь, и все же лежи спокойно, ибо у меня есть еще одно слово. Может быть, мы еще встретимся в жизни, может быть, нет. Если нет, пусть мы и не лежали в одной постели, я хочу, чтобы ты помнил меня, но мой образ да не станет между тобой и той, что займет предназначенное мне ложе. И все же, если жизнь ждет и меня, и тебя, говорили мне, что тем или иным путем суждено мне оказаться на Равнине Блаженных, Земле Живых. О мой возлюбленный, если бы и ты как-нибудь сумел там оказаться, чтобы мы вновь встретились в жизни, как было бы здорово! Ищи же эту землю, возлюбленный! Ищи ее – и узнаешь, суждено ли нам с тобой увидеть Дом Розы или ступить на порог обиталища Воронов. А теперь и мой образ должен оставить тебя. Прощай!

Тут сон исчез, и виденье рассеялось; Холблит сел, полный желания и тревоги. Оглядев сумрачную равнину, он заметил, что посветлело, и облачное небо сделалось серым; рассвет был уже недалеко. Вскочив на ноги, наклонился над Лисом и, тряхнув его за плечо, молвил:

– Спутник, проснись! Рассвет уже явился, а у нас много дел.

Заворчав, словно пес, Лис сел, протирая глаза, огляделся вокруг и сказал:

– Ты разбудил меня понапрасну: это еще не заря, а луна, чей свет, пробиваясь сквозь тучи, не дает тени, сейчас первый час по полуночи. Так что спи и дай мне снова уснуть, ибо иначе я не смогу быть твоим проводником, когда наступит день.

Лис снова лег и уснул. А опечаленный Холблит опустился на свое место и ощутил такую усталость, что сразу уснул и не видел более снов.

Глава VI. Обитель людей на Острове Искупления

Когда он проснулся вновь, солнце ярко светило, утро было тихим и безветренным. Холблит сел, но, оглядевшись вокруг, не заметил даже оставленных Лисом следов, если не считать логова, в котором тот ночевал. Поднявшись на ноги, он принялся искать между скал, но так и не обнаружив своего спутника, Холблит громко позвал, однако ответа не получил. Тогда он сказал себе:

– Наверно, Лис спустился вниз, чтобы достать из лодки какую-нибудь вещь или положить что-то обратно.

Посему он направил свой путь ко входу в пещеру и позвал Лиса с верха лестницы – и вновь не получил ответа.

С