Тень Пса (СИ) - Изотов Александр

А-а-а, толчковые псы!!! Убью!

На мою женщину ринулись со всех сторон монстры — они тянули клыки и когти, чтобы разорвать и убить! Лишить меня той самой, единственной…

— Не-е-ет! — мои губы разлепил дикий крик, я распахнул глаза.

Рычание монстра и женский визг так и разносились под сводами туннеля. Эвелина прижималась к стене, «уголёк» был в шаге от неё. Хромой стоял сзади и целился, бессильно щёлкая спусковым крючком.

Неизвестно, какая сила подняла меня с пола, но та гормональная буря, которая металась внутри, грозила меня разорвать и ринуться к этому ублюдку.

Урою! Уничтожу! За ту единственную, которая есть в моей жизни… За мою любовь, за мою жизнь!

Взгляд Эвелины, полный ужаса, лишь придал мне сил.

— Ты, капитская душа, — прорычал я, шагнув к монстру, — Иди сюда!!!

Тот развернулся и даже удивлённо что-то прорычал, словно не понял, какие к нему претензии.

Я шёл к нему наглой походкой, опустив руки в кошель. Говорите, огонь и вода?! Ну, сейчас посмотрим…

«Уголёк» зарычал, будто гавкнул, пытаясь отогнать меня. Но я даже не вздрогнул, и сделал обманный выпад рукой, словно хотел дотянуться до ножа в его голове.

Монстр прыгнул…

Со стороны могло показаться, что я ничего не успеваю сделать. Разъярённая туша сбивает меня с ног, и я падаю на лопатки.

Трещат рёбра, и воздух вылетает из моих лёгких, когда тяжёлая раскалённая лапа опускается мне на грудь. Капнувшая слюна шипит на моей щеке.

Как близко я вижу зубы этой твари. В лицо пышет пеклом, будто в духовку заглянул.

А я улыбаюсь…

— Де-е-еве-е-ерь! — Эвелина кидается к своему посоху, — Я сейчас!

Не торопись, любовь моя.

Через секунду в тоннеле повисла тишина. Слышно только удивлённое сопение «уголька»… когда на его лапе замкнулся браслет.

Время тянулось невообразимо медленно. Кожа на моей груди уже дымится под лапами твари, я чувствую, что моя плоть проваривается до костей.

Через миг «уголёк» с душераздирающим визгом отлетает от меня, совершая невероятный кульбит до самого потолка.

Казалось, гравитация уже неподвластна монстру. Он носится по стенам, оставляя глубокие дымящиеся зарубины. Кувыркаясь и извиваясь, пытается отгрызть себе лапу, где браслет будто врос в его конечность.

Пар, будто от древнего паровоза, уже заполняет всё вокруг. «Уголёк» с жалкими визгами уносится за поворот…

— Хана импланту, — шепчу я, улыбнувшись.

Стоны монстра, эхом разлетающиеся по туннелю, внезапно оборвались громким хлопком. Своды посветлели от яркого зарева, а потом всё вокруг постепенно стало погружаться во тьму.

Не сразу я понял, что это особая темнота — силуэты Хромого и Эвелины, склонившихся надо мной, тоже меркли. Как-то неожиданно до меня дошло, что раны слишком уж серьёзные…

Я почувствовал, как мне разлепили губы, вкладывая таблетку. Нежные руки растирали грудь, касались сломанной руки.

Эвелина, моя Эвелина. Моё ненаглядное сокровище, ради которой я готов сокрушить все силы тьмы, сочащиеся в этот мир через Пробоину.

Моя любовь…

Что?

Любовь?!

Я распахнул глаза и резко вдохнул, а потом согнулся от боли в рёбрах.

— Тихо, деверь, ещё не срослись кости, — послышался усталый голос чернолунницы.

— Какого хрена? — только и вырвалось у меня.

Ощущение было, будто мне все энергетические внутренности через мясорубку прокрутили. Чакры, энергопотоки… а, всё в чёртову Пробоину, всё в фарш превратилось.

Я сел, опираясь на правую руку, затряс головой. Огляделся.

Хромой стоял будто бы на стрёме, целясь из пистолета в ту сторону туннеля, где пропал «уголёк». Он кивнул мне, улыбнувшись, а потом испуганными глазами уставился на своё оружие — шкет забыл, что спёр его у меня.

— Это если мы с каждым «угольком» так будем… — устало вздохнула Эвелина, утирая пот со лба.

Чернолунница сидела со мной рядом и держала на руках посох. Только теперь её оружие стало короче — кончик, который был усилен синим «нэрусом», отсутствовал, отгорев от касания к «угольку».

Сама Эвелина была до того ужасно бледной, что чуть не светилась в полумраке. Глаза запали, скулы резко очертились, будто кожа высохла и натянулась.

— Это ты? — спросил я, пытаясь настроиться на осмотр своего энергетического контура, — Твои проделки?

У меня в сердце зияла пустота, и мне хотелось самое малое броситься куда-нибудь в пещеру, чтобы погибнуть в лапах очередного монстра. Я словно потерял любовь всей своей жизни, и жить больше незачем…

Да твою псину, Тим! Соберись, тряпка.

Эвелине, судя по её виду, эта магия далась ой как нелегко. Она виновато кивнула:

— У меня не было выбора, привратник.

Я ничего не ответил, только стиснул зубы от злости. Да оно всё понятно, но хотелось тоже устроить какой-нибудь скандал. Выяснить отношения, так сказать… А то они только-только зародились, и тут на тебе.

— Капита тебе в родню, дура, — нервно бросил я и попытался встать.

— Кого?! — Эвелина искренне удивилась.

Я не ответил, старательно сохраняя равновесие.

Левая рука была примотана к животу остатками моей опалённой куртки. Судя по всему, переломы ещё не срослись, да и вообще лучше мне показаться настоящему целителю. Только не такому, как у Вепревых.

На груди у меня зияли прожжённые дыры, хотя кожа была уже чистой, только ярко розовой. Едва-едва затянулась.

— Это я таблетку отдал, — гордо сказал Хромой, а потом осёкся, — Ну, ту, которой ты мне тогда оплатил.

Ему очень не хотелось признаваться, что он у меня их все потырил. Пацан по-детски состроил важное лицо, как будто враньё удалось, и снова нацелился в темноту.

Я со вздохом посмотрел на пустую правую ладонь. А мой нож где-то там, унёсся вместе с «угольком».

Мой взгляд коснулся пистолета…

— Ты знаешь, что он не заряжен?

— Э-э-э, — Хромой вжал плечи, — У меня есть… ну, это…

Я шагнул к нему, удивлённо протянув руку к оружию. Пацан дёрнулся, но ничего не смог сделать. Он тут же выхватил свой обломок лезвия:

— Отдай, гниль безлунная!!!

Ничего не ответив, я отошёл от него, сел. Зажав ствол между колен, открыл казённик. И вправду, патрон…

— Это мне отец дал, — Хромой шмыгнул, утирая потёкшую слезу, — Ну, то есть мама… от отца.

— А чего не стрелял-то?!

— Да я стрелял! — пацан уже чуть не ревел, — А он не стрелял! Я нажимал, а он это… ну… не стрелял!

Я усмехнулся, глядя на пистолет. Малой просто не знал, как снять его с предохранителя.

Встав, я протянул огнестрел пацану обратно и показал, как сдвигать рычажок. Тот удивлённо взял оружие.

— Так вот ты чего так косился всё на этот пистолет, — хмыкнул я, — Даже интересно, откуда обычный оборванец знает про такое оружие?

Хромой не ответил, надувшись и глядя на меня исподлобья. Я поджал губы, думая, а не отвесить ли ему подзатыльник.

— Братья, все мы едины под Луной. Незримая будет недовольна, если мы…

— Заткнись, Эвелина, — рыкнул я, — Давай без проповедей.

На Избранницу я очень злился, поэтому и не сдержался. Попробуй тут относиться в ней неравнодушно, когда всего пять минут назад она была центром моей Вселенной.

Чернолунница свела брови, стала сверлить меня злым взглядом.

— Ах, так? — она ехидно оскалила зубы, — А кто такой Тимка, кстати?

Я как раз показывал упрямому Хромому, как надо снимать и ставить на предохранитель. Хотел объяснить ему про безопасность, чтобы нас не подстрелил случайно.

Вопрос Эвелины застиг меня врасплох, я на миг замер. Ну что, открывать карты, или нет?

— Капиты какие-то, псы да псины… — рассуждала Эвелина.

Я хотел зло огрызнуться, но дальше всё произошло слишком быстро. И у меня не было даже секунды, чтобы поступить по-другому.

В уши ударил гул трансформатора. Хромой нахмурился, тоже что-то услышав, а вот чернолунница даже не шелохнулась, продолжая рассматривать повреждённый посох и бормоча о моих странностях.

Я чётко ощутил, что Пульсар пролетел в полуметре от нас, направляясь прямо на девушку.