Анна Этери - Маленькое летнее приключение

Оказавшись наверху, Эхмея толкнула плечом единственную дверь, и они с Торми ввалились в освещенное помещение. После подземельной темноты, с десяток свечей ослепляли, а чистая скатерть, разосланная на столе, казалась ослепительно белой.

— Присаживайся, — предложила Руд.

Торми не отказался, примостившись на краешек стула. Он в удивлении оглядывал буфет со стеклянными дверцами, за которыми виднелись чайные фарфоровые чашки в зеленый горошек и пиала с соблазнительного вида печенюшками. Мальчик проглотил набежавшую слюну, и перевел взгляд на настенные часы — они показывали без двадцати час.

— Ты, наверное, думаешь, что такая комната необычна в такой близи с тюремными помещениями? — задала вопрос Эхмея, расставляя на столе чайные чашки, и не дожидаясь ответа, продолжила: — Мне так удобней вести допрос. В такой домашней обстановке человек чувствует себя свободней, и начинает доверять. Кнут и пряник — вот составляющие успеха.

— Пряник — безусловно, — согласился мальчик, с замиранием сердца наблюдая, как Эхмея водрузила на стол ранее примеченное сахарное печеньице.

— Чай есть только холодный, но думаю, ты не будешь привередничать. Угощайся!

Когда дело касалось еды, ученик Анемона не заставлял себя долго упрашивать. Да что упрашивать! Достаточно было намекнуть. И что там холодный чай, когда можно было вообще обойтись без чая. Были бы печеньки! Какая не на есть, а все еда. Торми налетел на пиалу, как ураган, не успела Эхмея пододвинуть к нему чашку с остывшим чаем.

— А руки чистые? — заподозрила женщина неладное.

И почему она вдруг стала придираться? Пришлось мыть под рукомойником, который обнаружился здесь же, при входе в комнату со стороны подземелья.

Продемонстрировав готовность к приему пищи, путем демонстрации благоухающих ягодным мылом рук, Торми уселся на прежнее место, и занялся поглощением сладкого. Внутри печенья попадались кусочки дробленого миндаля, которые так приятно хрустели на зубах.

— Ты же понимаешь, почему я пригласила тебя на индивидуальную беседу, — заговорила подательница угощения, присев с другой стороны стола, и обалдело уставилась на пустую пиалу, которую гость аккуратно отставил в сторонку, вежливо поблагодарив за чудесный "полуночный обед".

Руд отвела от пустой посудины удивленный взгляд, на мгновение утратив нить своих собственных рассуждений, но вскоре в ее зеленых глазах заплескалась прежняя уверенность.

— Это было не хорошо с твоей стороны всеми правдами и не правдами пытаться вызнать чужой секрет.

Торми отхлебнул из чашки холодный чай, раз больше ничего съедобного не было, и беззаботно уставился на Эхмею.

— Я ничего такого не делал.

— Ты обманываешь. Сидишь и обманываешь. Если бы Анемон не был твоим учителем, то тебе бы сейчас пришлось отбывать наказание за решеткой, вместе с теми двумя девицами.

— А при чем тут сенсей? — не понял Торми взаимосвязи. Хотя какая разница. — Тогда тебе придется выпустить Лайнерию и Тею, потому что одна из них является его племянницей, а другая домоуправом.

Эхмею прищурилась, будто пытаясь разглядеть где-то тут подвох.

— Их освобождение целиком и полностью в твоих руках, — нашлась она что ответить, потому что по логике вещей Лайнерия вообще имела статус неприкосновенности, а ей пришлось еще и мечом поработать.

— Руд, я удивлен, что ты — Эхмея, — честно признался Торми, целеустремленно глядя на неподвижную поверхность чая в чашке. — Я потратил столько сил для организации встречи, чтобы посмотреть на Эхмею Кровавую, а ею оказалась ты, — поднял он на женщину глаза.

— Разочарован?

Он помотал головой:

— Нет. Просто не ожидал.

— А ты всегда ко всему готов? — с иронией полюбопытствовала Лидер-босс, глядя на него своими проницательными бархатными глазами, словно разглядывая каждую частицу его души.

Такой взгляд невозможно было забыть или проигнорировать, он цеплял и требовал. Когда Торми знал девушку только в образе Руд, он иной раз замечал на себе такой необыкновенный взгляд, но он слишком быстро менялся на обычный, будто Руд спохватывалась и намеренно скрывала себя настоящую.

— Учения сенсея гласят, что расслабляться не стоит, — пояснил мальчик, стараясь быть искренним как никогда. — Зачем ты всех обманываешь, Руд? Скажи Зефу кто ты есть.

В глазах Эхмеи застыл лед.

— Зачем? Ему это знать не обязательно. Да и тебе бы об этом знать не следовало. Ты просто оказался не в то время, не в том месте.

— А может наоборот — я вовремя?

— Не понимаю, — нахмурилась собеседница.

— В Гнусных Черепах ты только из-за Зефирантеса; хочешь быть ближе к нему…

— Чушь! — перебила Эхмея, вскакивая на ноги. — Я в банде только для того, чтобы этот идиот не натворил ничего худого из-за чего мне бы пришлось его казнить по закону преступного мира.

— С чего бы вдруг такая забота? Казнишь одного, поставишь другого.

— Это не так просто!

— Почему же?

— Да потому что… потому что… ну… — женщина так и не нашла что ответить, и уселась обратно на стул, а через мгновение уставилась на Торми во все глаза, словно разглядела в нем призрака. — Ты думаешь… — молвила она едва слышно, — думаешь я его… я его… т-того…?

Торми слабо улыбнулся, надеясь поддержать:

— Я давно это понял.

Эхмея схватила свой налитый чай и выглушила одним махом, а потом… потом та же участь постигла и чай Торми, на который он еще рассчитывал. Улыбка сползла с его лица. Да, жизнь не легка!

— А Зеф? — пробормотала девушка.

— Что Зеф? — грустя о чае, переспросил мальчик.

— Зеф знает о том, что я… ну… ты понимаешь, о чем я хочу спросить? — доверчиво взглянула на него Эхмея.

Торми внезапно почувствовал себя важной персоной, и, откинувшись на спинку стула, сцепив руки на животе, глубокомысленно заявил:

— Нет. Он вряд ли догадывается даже о том, что ты девушка. А уж обо все прочем…

— Не совеем так, — напряглась Руд, и взгляд ее углубился в самою себя, в какие-то воспоминания. — В последнее время он начал меня избегать.

— В самом деле?! — заинтересовался Торми, еще не определившись, чтобы это могло значить, но в голову торкнулось забытое воспоминание, и он воскликнул: — Повязка!

— Что? Какая еще…?! Повязка?

— Я забыл тебе сказать, что нас кто-то подслушивал во дворике, после того как Тея поцеловала Зефа. Ой, прости! Тебе, наверное, неприятно об этом вспоминать, — спохватился мальчик.

— Да отчего же… — слукавила собеседница. — Только при чем тут повязка?

— Ах, ну да! Так вот, повязка была обнаружена при входе во дворик, следовательно можно предположить, что тот кто подслушивал — ее там и оставил. — Хотя вернее было бы предположить обратное: кто оставил, тот и подслушивал! Торми ненадолго задумался над переменой мест слов в предложении, но вскоре плюнул на это дело. Главное же заключалось в том, что: — Эта глазная повязка принадлежала Зефирантесу!