Екатерина Бобровенко - Путешествие по Долине Надежды (СИ)

На душе было неспокойно и неуютно, и это не давало ей сосредоточиться, прийти в себя, осознать все произошедшее. В мыслях и в душе царил полный хаос, но больше всего пугала неизвестность — Лина не понимала, что следует делать дальше, но просто так сидеть на одном месте тоже не могла. Нужно было подумать — в спокойствии и тишине, — а тут еще этот Люк со своими глупыми просьбами.

«И с чего он вообще решил, что с Новиковой что-то не так?» — девушка и сама не заметила, как произнесла донимавший ее вопрос вслух.

С девчонкой все было в полном порядке — она это знала, и теперь злилась на беспочвенные и неоправданные опасения Люка, злилась, что он волнуется прежде всего не за сестру, не за судьбу всей Долины, а за эту неугомонную противную девчонку — «глупую землячку», как сказала Прима. В этом Лина была с ней согласна.

«Все беды от этой Кэрен», — сквозь зубы процедила девушка, все еще находясь где-то на своей внутренней волне. Неровной, перепрыгивающей с мысли на мысли, но все-таки еще ее.

«Все-таки он прав — надо найти ее и не спускать с нее глаз, пока еще чего-нибудь не вытворила!..»

Лина вздрогнула — словно в ответ на ее мысли, где-то в коридоре, совсем близко от двери ее комнаты, громко скрипнул пол, и, вслед за этим, послышались торопливые шаги. Девушка вся напряглась, прислушиваясь к каждому шороху. Сомнений не было — кто-то шел по коридору: скрип рассохшихся деревянных полов выдавал каждое его движение. Вот только кто это мог быть?.. Все Хранители, включая Даниэля, Грегори и новоприбывшей Мэреш Винсант, были внизу, на собрании. Значит ли это, что в Наблюдательный Пункт пробрался кто-то посторонний?.. Если так, то он явно знает, что опасаться ему некого — даже не старается быть тише.

Почувствовав, что звук шагов стал затихать, Лина осторожно, стараясь ступать неслышно и мягко, подкралась к двери и, приоткрыв ее, выглянула из комнаты.

В узком коридоре, освещаемым лишь тусклым светом нескольких настенных светильников, было темно и непривычно холодно. Словно тут только что прошелся, оставляя за собой морозную дымку, порыв ледяного ветра.

Лина обвела коридор пристальным взглядом, прощупывая и просматривая каждый квадратный сантиметр, и словно издалека ощутила легкое покалывание в пальцах. Вспыхнула на мгновение голубовато-красная искра, разгораясь все больше и больше, оплывая дрожащими языками пламени, и в руке Хранительницы загорелся яркий огненный шар, отбрасывающий на ее лицо и стены вокруг пляшущие желто-оранжевые отсветы.

Стараясь двигаться бесшумно, Лина сделала несколько осторожных шагов в сторону, куда удалился услышанный ею гость; прижавшись к стене, осторожно выглянула из-за поворота. В конце полутемного коридора, ведущего к лестнице, мелькнул на миг чей-то тонкий, гибкий силуэт и тут же исчез, скрывшись на лестничной площадке.

Лина почувствовала, как по позвоночнику пробегает мелкая холодная дрожь. Стараясь не шуметь, девушка осторожно пересекла коридор и незаметно нырнула в чернеющую арку.

Массивная железная лестница, старая и скрипучая, с витыми перилами, украшенными бутонами роз, ввинчивалась в темноту подобно гигантской стальной спирали, и там, наверху, сиротливо прижимаясь к стенам, заканчивалась крошечной площадкой перед входом в Главную Башню.

Высокие тяжелые двери из светлого дерева с резным узором по бокам обычно были плотно закрыты, но сейчас они были распахнуты настежь, что сильно настораживало — Библиотеку никогда не оставляли открытой на ночь.

Прижимаясь спиной к холодной, шершавой стене, Хранительница осторожно подкралась ближе и, прильнув к прохладному отполированному дереву двери, заглянула внутрь.

Библиотека. Гигантский широкий зал, смыкающиеся под полукруглым потолком высокие стены, коллекция картин над каминной полкой у противоположной стены. И книги. Множество редких старинных книг, пожелтевших свитков на застекленных полках, гигантских талмудов, тяжелых и пыльных, с истертыми страницами и погрубевшими от времени жесткими кожаными обложками.

Сколько счастливых часов, свободных от тренировок и дежурств у границы, она провела здесь, устроившись в мягком кресле возле камина с каким-нибудь тяжелым старинным фолиантом на коленях и глубоко погрузившись в мир чтения. Книги были ее лучшими друзьями — самыми настоящими, реальными и живыми. Они умели рассказывать, ненавязчиво и неназойливо открывая перед глазами новые миры, умели так искусно и ловко подобрать ключик к душе читателя. Их истории всегда находили отклик в душе, она уплывала в них с головой, забыв обо всех и обо всем: о проблемах, о нерешенных задачах, вечных опасений учителей по поводу надежности Круга. Порой, зачитавшись, она проводила в Библиотеке многие часы и, наконец, вынырнув из мира грез, еще долго не могла прийти в себя, осознать, что только что прочитанное ею — лишь сказка, чей-то странный вымысел, придуманная история.

Девушка не могла и не хотела в это верить — книги были живыми существами, душами писателей, так трепетно и с любовью описывавших каждую мимолетную деталь, а их герои — живыми людьми, на самом деле когда-то существующими…

Книги умели рассказывать и слушать в ответ. Читая их, Лина словно разговаривала с ними, спрашивала совета, что делать, как поступить, и ни разу не случалось такого, что совет был не найден или оказался пустым и ненужным. Именно поэтому, она и любила чтение, любила Библиотеку, полную старинных мудрецов и замечательных рассказчиков, обитающих на полках запыленных высоких шкафов.

Но сейчас, плотно укрытый ночным покрывалом, зал выглядел мрачным и неживым. Будто затаившийся в засаде, он недвижимо ждал, молча и угрюмо взирая на девушку пустыми глазницами высоких стрельчатых окон.

Лина невольно вздрогнула, оглядывая пустой, темный зал. Ей никогда еще не приходилось быть здесь ночью, и сейчас погрузившаяся в сон Библиотека казалась девушке недружелюбной и злой, словно разбуженный голодный зверь.

Внезапно в дальнем углу, в тени прижавшегося к стене застекленного книжного шкафа, послышался неясный шорох, что-то мелькнуло на миг в неясной туманной мгле, и в полоске густой, подсвеченной серебристым сиянием синевы, льющейся из окна, появилась… Кэрен.

Девочка выглядела странно — тонкая хрупкая фигурка словно ссохлась, сгорбилась, делаясь непохожей на себя. Не заметив Лину, она воровато огляделась по сторонам, словно проверяя, не увидел ли ее кто, и, ступая тяжело и грузно, двинулась по направлению к дверям, прижимая к груди что-то большое, прямоугольное и явно тяжелое для нее. Толстую книгу в светлом переплете.

Лина почувствовала, как внезапно бешено заколотилось сердце, как кровь застучала в висках, разнося по телу ритмичное и слишком громкое для этой неживой, немой тишины — тук, тук, тук… И ощутила вдруг, как со звоном разбивается в дребезги вся ее уверенность.