Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

-- Какого лешего здесь происходит? -- спросил Алиелор сквозь зубы, и Мадре, облегченно прислонился к стене, утирая ставший в одно мгновение липким лоб.

-- Ты... Как хорошо, что ты здесь... Сын, Аррайда в Сатвере, в тюрьме. Она меня вывела сюда из тумана, а сама осталась... -- пробормотал мевретт.

Колдунья, отошедшая к окну, ледяным взглядом сверлила Сианна.

Менестрель перехватил ее взгляд:

-- Вам лучше уйти, леди. Пока с вами не произошла какая-нибудь неприятность, -- тоном, не терпящим возражений, сказал он холодно и подошел к отцу. -- Я вытащу Триллве. Даю слово.

Иса задохнулась от возмущения и, продолжая вглядываться в лицо второго меретта, сладким голосом пропела:

-- Еще раз здравствуй, Алиелор... Что же ты так суров к своей тетушке Исе?

Теперь, когда Сианн снял капюшон и предстал перед Колдуньей в свете утреннего солнца, ей удалось хорошо его разглядеть: -- Мгла, да он хорош... возмужал, даже какое-то величие появилось... и как же он похож на Торуса -- одно лицо... -- подумала Иса и нервно усмехнулась.

-- А ведь мы с тобой когда-то премило забавлялись в саду, плетя веночки из плюща. Ты потом дарил их своей мамочке... Она была -- сама нежность... -- леди эйп Леденваль снова вытащила из лифа разящий ванилью платок и картинно вытерла сухие глаза.

Мадре перехватил руку сына, непроизвольно сжавшуюся в кулак, и тихо сказал:

-- Алиелор, не обращай внимания на нее. Это -- потом. Сначала -- Аррайда.

Сианн вырвал руку и, шагнув к окну, ухватил Ису за локоть и притянул к себе, сверля ненавидящим взглядом.

-- Дрянь, -- процедил он сквозь зубы. -- Ты ее уже довольно оскорбляла! Учти, если узнаю, что ты причастна к ее смерти, я казню тебя публично, медленно и со вкусом.

-- Мальчик мой! -- Иса возмущенно посмотрела на него, и в самой глубине ее глаз мелькнуло глумливое выражение. -- Как ты можешь? Я так ждала нашей встречи, а ты... -- она снова промокнула платочком уголок глаза. -- Когда я выйду замуж за твоего отца, тебе придется долго просить у меня прощения.

-- Я могу начать уже сейчас? -- неожиданно спокойно произнес Сианн. -- Ну, надеюсь, вы меня простите перед казнью. Подумайте о своей душе... тетушка... если она у вас есть... пока вы еще живы.

Иса фыркнула, смерила несостоявшегося пасынка ледяным взором и, вырвав у него локоть, направилась к выходу. На пороге обернулась и бросила:

-- Я бы на твоем месте почаще оглядывалась, Алиелор... Я так за тебя беспокоюсь! -- и она выплыла за дверь, изящным жестом поправив высокую прическу.

-- Отец, простите за задержку... -- все еще бледный от гнева Сианн повернулся к Одрину и серьезно кивнул. -- Я все сделаю, чтобы вытащить вашу невесту.

Потом он коротко поклонился, быстрым жестом накинул на голову черный капюшон и, стремительно развернувшись, вышел из спальни.

С их уходом наконец-то наступила благодатная тишина, и Мадре, откинув голову, уперся затылком в стену, ощущая ее приятную прохладу. Переждав очередной приступ головокружения, он осторожно двинулся к выходу, перебирая дрожащими руками по панелям. Путь до двери оказался неожиданно долгим и мучительным, но Одрин не сдавался. Мевретт почему-то точно знал, что ему нужно во что бы то ни стало добраться до библиотеки и разыскать там Книгу. Именно Книгу -- с большой буквы, а в ней...

Библиотечная дверь пронзительно скрипнула, и элвилин болезненно поморщился. Потом, словно во сне, пошел мимо книжных ларцов, словно заранее зная, куда идти. Обливаясь потом, добрел-таки до одного из дальних шкафов и немного постоял, уткнувшись лбом в холодное стекло дверцы. Одной рукой открыл эту самую дверцу и пошарил на полке. Практически сразу нашел то, что искал, и осторожно извлек на свет старинный, оплетенный потемневшей от времени кожей фолиант. Том был тяжелый, и мевретту пришлось опереться спиной о шкаф и съехать на пол, чтобы удержать в руках раскрытую книгу.

Одрин уверенно пролистал страницы и, хотя уже знал, что увидит там, все же непроизвольно вздрогнул. Весь объем листа занимала старинная гравюра, на которой была изображена женщина в странной светлой одежде, обтягивающей тело, точно вторая кожа, и массивных сапогах.

У женщины были короткие рыжие волосы и до боли знакомое лицо.

Сатвер

Я... взлетела... полет был стремительным и коротким... потом вдохнула пронизанную солнечными лучами пыль, зажмурилась и снова упала лицом вперед -- как на тюремных нарах, вытянув руки, чтобы удержаться... мягкое... И полувздох, полустон.

-- Простите... я не нарочно...

В ответ мне донесся громкий глухой стук, точно на пол свалилось что-то увесистое -- так мог бы упасть тяжелый фолиант; а в носу у меня засвербело от колючей пыли. Кто-то чихнул, и я услышала тихий и до боли знакомый голос:

-- Я брежу...

Даже сквозь сомкнутые веки я видела солнечный свет, ощущала его тепло на лице и, полной грудью вдыхая аромат остролиста и озерных лилий, прошептала сквозь душившие меня слезы: -- Одрин... Ну прости меня...

А потом мне сжали плечи и затрясли, точно тряпичную куклу.

-- Триллве! Девочка моя! За что? Откуда ты? -- а я, клацнув зубами, просто схватила его за руки, ощущая под пальцами скользкий шелк и, не открывая глаз, взахлеб стала говорить, боясь, что сон окончится быстрее, чем я успею все ему рассказать.

-- В Сатвере... в тюрьме... допрашивали... старый, отец Олав, и... Торус, я сперва подумала, что Сианн, он заметил кольца... сказал, что такое не покупают и не крадут. И тогда я сказала Олаву, что ты меня изнасиловал! Чтобы объяснить...

Слезы неудержимо побежали из-под сомкнутых век.

-- Я не... должна была так говорить, запуталась просто... Я не боюсь их... боюсь, что ты мне не простишь.

А потом я почувствовала горячие, чуть подрагивающие ладони на своих скулах, и жених ласково позвал:

-- Триллве, любимая... посмотри на меня.

Я исступленно замотала головой.

-- Нет... не могу... я проснусь и пойму, что тебя нет... Пожалуйста, прости меня... -- и пробовала сглотнуть ком в горле, лицо морщилось... но слез больше не было...

-- Я есть, Арри, и мы с тобой в Твиллеге, -- дыхание на щеке и легкий поцелуй на веках. -- Помнишь библиотеку? Я не знаю, как, не знаю, откуда, не знаю, почему, но мы сейчас вместе. А на помощь к тебе едут Сианн и его Сябик. И разведчикам в городе отдан приказ тебя найти. Я пытался поехать сам, но я не могу... -- в голосе Мадре зазвучало отчаяние.

-- Ты... живой... Одрин... ты есть, -- я улыбнулась одновременно недоверчиво и нежно. -- Какой хороший сон мне снится... Я так устала от их вопросов, от ненависти... вот только мальчишка, служка, смешной... На меня кувшин воды вылили... Говори, пожалуйста, я хочу тебя слышать, -- я слепо потянулась руками к его дыханию, к потрескавшимся губам, к влажной горячей щеке... -- У тебя жар... почему ты не лежишь?