Инна Зинченко - Эдем в подарок

Он задумался. Молчал он долго или мне так только показалось, но, в конце концов, Вирка неожиданно спросил:

— Ты что-нибудь знаешь об антиматерии?

К моему стыду, должен признаться, что я мало что знал, лишь то, что прочитал в фантастических романах, поэтому мне пришлось хмуро кивнуть головой, не вдаваясь в подробности. Тогда мой язвительный вирус спокойно заявил:

— Того, что ты знаешь, вполне достаточно, чтобы понять то, о чём я тебе сейчас расскажу. Представь, что помимо нашей Вселенной существует другая — антивселенная. Ты ведь знаешь, что при соприкосновении вещества и антивещества бывает? Да, именно, аннигиляция, дружок. Смотри, — он взял лист бумаги, ручку и нарисовал самую обычную шкалу, — что ты видишь? Ладно, не отвечай, я уже знаю твой ответ и он не верный. Это, — его палец скользнул по отрицательной стороне нарисованной шкалы, — антивселенная. А это, — указал вирус на обратную, положительную часть, — наша привычная вселенная. Видишь, как близко они находятся друг от друга?! Как ты думаешь, почему они не уничтожают друг друга?

Ничего себе вопросец! Да я вообще никак не думаю! Он слишком высокого мнения о моих познаниях. Вирка усмехнулся и как-то подозрительно мягко, без привычного ехидства, объяснил.

— Потому что между ними есть буферная зона — ноль! Так и с этими Вселенными. Между ними существует ещё и нулевая вселенная! Она может без особого риска соприкасаться и с нашей вселенной и с той, что имеет отрицательный знак. Но с этим ещё не всё ясно. Считается, что магнитные поля, которые существуют в космосе, просто расталкивают эти самые частицы и античастицы… Что ж, возможно, с частицами так и получается, но не с Вселенными! Так вот, Лёлик, наши полёвки — это гости из этой нулевой вселенной, непохожей ни на что ровно настолько, насколько ноль не похож на любое другое число! Так вот, что я тебе скажу: кто-то начал осваивать эту самую нулевую вселенную!

Это было слишком уж масштабно для моего понимания! Я с трудом мог себе представить, кто мог бы на такое замахнуться. Следующие минут десять в каюте царило такое мрачное молчание, что даже мирно спящий на Виркиной кровати Адам вздрогнул и нервно махнул хвостом, обрушив на пол ноутбук, который зачем-то вирус уволок с собой. Я говорю «зачем-то», потому что ни разу не видел, чтобы мой язвительный друг им пользовался.

Когда к нам вернулась довольная Нида и объявила, что Ева, скорее всего, выздоровеет, мы встретили это радостное известие без особого интереса. Шаманка хотела, было, обидеться, но во время поняла, что такое равнодушие к судьбе динозаврихи вызвано, чем-то гораздо более важным. Она встревожено заглянула мне в глаза, потом перевела взгляд на Вирку и, наконец, не выдержав, спросила:

— Что тут у вас произошло?

Ответа не последовало и девушка поняла всё по-своему, конечно же, неправильно!

— Опять повздорили? Когда вы прекратите ругаться?

— Наверное, никогда, — рассеянно ответил я, размышляя над тем, о чём мне поведал Вирка. — Стоп, как я мог забыть об этом! Бактерии!

Мы неслись к моей каюте, как ужаленные. Там, в небольшом аквариуме обитала колония умных микроскопических существ. Удивительно, как такая мелочь способна решать самые сложнейшие вопросы! Я не переставал этому поражаться до тех пор, пор однажды Вирка не спросил меня: "А много ли значит один нейрон, а?". И тут все вопросы от пали. Конечно же, одна бактерия ни на что не способна, но ведь их много и с каждым днём становится всё больше и больше. Они самые древние живые существа во Вселенной и к тому же они бессмертны!

Частенько я хотел сунуть руку в сосуд и дотронувшись до скользкой серой плёнки, получить ответы на все вопросы, но каждый раз меня что-то останавливало. Трудно даже сказать, что это было за чувство, страх смешанный с чувством собственной неполноценности. Мои вопросы, скорее всего, показались бы этим милым крошкам настолько незначительными, что они бы и отвечать на них не стали. Что им за дело до того, что волнует эту странную и громоздкую конструкции, именуемую человеком?!

Я приблизился к стеклянной посудине и открыл крышку. Запах, который ударил мне в нос, нельзя было назвать благоуханием роз, резкий, неприятный, отдающий то ли аммиаком, то ли тухлятиной. Застывшие в ожидании за моей спиной Вирка и Нида, даже дыхание затаили, чтобы не мешать мне сосредоточиться и правильно сформулировать вопрос, а это, надо заметить, не так-то просто было сделать. В конце концов, я собрался и опустил руку в этот вонючий заповедник "малюток эйнштейнов". Серая масса повела себя странно, она заколыхалась, ожила и потянулась к моим пальцам. Смотрелось это жутковато и в какой-то момент я даже захотел отдёрнуть руку, но сдержался и лишь слегка вздрогнул, почувствовав влажное и скользкое прикосновение к своей коже. Затаив дыхание, я ожидал откровения. Не знаю, что там почувствовал Будда, сидя под смоковницей, когда на него снизошло просветление, но я не испытал ровным счётом ничего! У меня даже возникло нехорошее подозрение, что на этот вопрос ответа не знают даже мои умные малютки, но внезапно в голове появились мысли, которых там быть не должно, мои, но в то же время чужие.

— Есть! — Радостно воскликнул я. — Они ответили, только я не совсем понял, какое это имеет отношение к нашему делу.

— Говори, как есть, а уж мы все вместе попытаемся разобраться, — ответила шаманка, дрожа от нетерпения.

— Наверное, разберёмся, но я не очень в этом уверен, — засомневался я.

Вирка погладил меня по голове, как заботливый папаша маленького сына и произнёс:

— Ты, Лёлик, не томи, говори все, как есть.

— Да там особо-то и рассказывать нечего, — пришлось мне признаться, — всего два слова: алмаз и астероид.

— Не густо, — разочарованно заметил Вирка, — мне это ни о чём не говорит. Я надеялся на большее.

— Алмазный астероид, — прошептала Нида испуганно, видимо, вспоминая приключения, которые нам пришлось пережить возле этого самого алмазного астероида. — Знаете, что, друзья, а ведь и мой народ, когда создавал портал в мир полёвок, использовал алмазы!

Дела! Я погружаюсь в такие дебри, из которых не смогу выбраться. Как объяснить им, что всё происходящее кажется мне сплошным абсурдом?!

— При чём тут алмазный астероид и то, что происходит здесь? — Заорал я, чтобы скрыть своё смущение. — Я ничего не понимаю!

— Я пока тоже, — призналась Нида, — но какая-то связь должна быть!

Вирка молчал, погрузившись в раздумья. На его непрошибаемом лице невозможно было разглядеть и следа эмоций, но я знал, что сейчас он лихорадочно ищет ответ на вопрос и старался не слишком ему мешать.