Элеонор Бирке - Школа мечтателей

Вдруг голос Виолы изменился:

— Да… да… Ты знаешь Брегантина, я стала многое забывать. Словно я в негармоничной реальности, во сне. Я стара, но, похоже, вовсе теряю рассудок. Забываю куда шла, просыпаюсь уже без сил. Иногда хочется рыдать, просто так, без причины. Поизносилась я в последние месяцы. Как будто старость бродила поблизости и, застав меня врасплох, решила навалиться всеми годами разом. Но когда-то это должно было случиться. Возможно уже…

Брегантина и сама давно заметила подобные изменения. Виола часто окуналась в печаль. Тосковала по мужу. Волновалась обо всем и стала неловка в движениях. Она мечтала безукоризненно, но ее жизнь оборачивалась к отчаянию. Она жаловалась на боли в суставах, много спала, но, бывало, мучилась бессонницей и бродила ночами по дому, иногда всхлипывая и причитая. Чашки выскальзывали из ее рук, и она оставила свою забаву со спицами. Хотя раньше Виола вязала, и это ей нравилось. Помогало отвлечься и хорошенько выплеснуть мысли в затейливые узоры. Но сейчас что-то происходило, что-то нехорошее. Брегантина не видела явных причин и способов помочь своей давней подруге. Месяц назад Брегантина отослала весточку своему старому знакомому, Жулю из Хемора. Он был мечтателем и довольно сильным. Однако он так и не ответил.

Кайгы взглянул на Брегантину и заскулил. Виола аж подпрыгнула. Однако ее облик остался неизменным. Лишь слегка колыхнулся пучок, неловко собранных в шар волос.

— Кажется, я поняла! — кончено не Кайгы поведал Виоле ответ, он подтолкнул ее к пониманию, ведь псы видят энергии окружающие людей, чувствуют их настроение, а некоторые умеют угадывать желания своих хозяев.

— Что?

— Ты молодеешь, мы с тобой практически не расстаемся. Неужели это именно так и происходит?! — Виолу трясло.

— Что? О чем ты? — Брегантина еле сдерживала себя, чтобы не вскочить. Она понимала, ее облик, в отличие от облика Виолы, легко развеется и, потому, старалась не шевелиться. Однако буря эмоций растрясла ее не меньше, чем Виолу. — Ну! Говори же!

— Жизнь, молодость, сила… от меня передается тебе!

На Брегантину опустилось несколько лепестков с кроны над скамьей, Виола подняла глаза. Ветвь, что нависала над самой головой ее подруги, изменилась. Цветы, утеряв изящество, отбрасывали свои лепестки. Других ветвей изменение не коснулось.

— И не только от меня. Это дерево. Оно чахнет, а всего-то ты побыла здесь с полчаса. Такого я не видывала раньше. Ты забираешь. Точнее — тебе отдается. Как я раньше не заметила? Надо что-то делать! — Виола скрежетала камнями дорожного покрытия, вышагивая перед Брегантиной. Все же она виртуозно владела «наигранным обликом», сейчас, полная эмоций, она ни на крупицу не выдавала своего настоящего облика. Вдруг Виола остановилась и уперла руки в бока. — Я знаю что делать! Уходим!

— А Харм Дриммерн? Ты хотела увидеть пса рядом с ним, посмотреть их вместе…

— Это ни к чему. Мне итак все ясно.

— Поделишься?

— Харм — собака, Харм — ребенок. Они связались сами. Это произошло естественным образом. Жили рядом, имена, печаль. Они самостоятельно впустили друг друга в свои нити. — Виола быстро выдавала факты, будто сберегая время. — Это очевидно для меня. Они даже чем-то похожи внешне, если это возможно. Я так осознала.

— Об этом тебе пес поведал?

— Конечно, нет! Понимаешь, собаки имеют дух, иной, не схожий с людским. Однако крайне редко дух человека может связаться с животным духом. Это как твоя связь с соловушкой. Вы почему-то взяли нить и завязали. А как и по какой причине — кто знает?.. Во что это обратится — вовсе невозможно предсказать. — Она продолжала топтать дорогу и словно размышляла вслух. — Порой я корю себя за самонадеянность. Почему я решила, что справлюсь с такой задачей? Знания это еще не все. Законы выпущены и кроят мир, как могут. А я сама и поделать уж ничего не могу. Как самонадеянно. Мы поступили безумно, мы с Карлом опрометчиво решили, что сможем. А теперь. Что теперь? Я не знаю! — Брегантина смотрела на Виолу. В ней бушевали сомнения. Вдруг Виола остановилась и взглянула на свою собеседницу. — Но не будем об этом! Надо срочно решить с тобой! Ты… нельзя чтобы так продолжалось, ты станешь забирать жизнь отовсюду. Этого нельзя допустить!

— Что же будем делать?

— Отправим тебя на Изнанку. Поживешь там. Влияние должно исчезнуть. Если это Харм… На время изолируем тебя, пока разберемся. В молодых мирах, не скованных строгими законами, все происходит как задумаешь. Мечта может воплотиться в мгновение, но здесь — совсем другое дело. Как так вышло? Явный дисбаланс! Что творится с миром? Неужто круговорот законов оказался неустойчивым? — тревога заставила Виолу покачать головой. Она провела ладонью по лицу и, вдруг, решительно сказала, — Я не допущу! Надо исправить! Надо взять детей под контроль! Пойдем, пристроим и тебя куда надо!

Брегантина смотрела на подругу и молчала. Однако Виолу носило из крайности в крайность. То она кричала и возмущалась, в следующий момент вздыхала от бессилия, а потом, встав в стойку бегуна, готовилась к активным действиям. Да, Виола изменилась. Но что поделать — жизнь меняет всех…

Выбрав подходящий момент, когда в поле зрения двух пожилых дам никого не было, они переместились. Улица Камней опустела, лишь порыв ветра вскружил сливовое древо, отчего одна из ветвей растеряла потухшие бутоны.

Глава 22. Крылатый воин

— Харм, возьми еще кусочек.

Харм протянул тарелку и слегка склонил голову. Магдалена уложила толстый кусок сырного торта на изящно расписанный фарфор для десерта. Малыш Дриммерн принялся за дело.

— Вкусно? — поинтересовалась Элфи и хихикнула.

— Мммм, — не отрываясь от дела, подтвердил Харм.

— Хех, думаю, на этот раз все останутся целы? — подмигнула Элфи своему другу. Она хорошо помнила их первый разговор, когда Харм рассказывал ей историю о «поедании магазина».

Харм неуверенно кивнул в ответ: отвлечься от аппетитного кусочка ему было непросто.

— Не буду вам мешать, оставайтесь здесь, а я должна ненадолго отлучиться. — Магдалена вышла из комнаты и тут же услышала звонкий смех.

Мальчишка, которого она вместе с мужем когда-то привела в Купол Природы, стал частым гостем в их доме. Генри возился с ребятней в цветочной галерее, учил их уходу за цветами и кое каким хитростям мечтателей. Пожалуй, малыш еще не догадывался о своих способностях, о них знали лишь супруги Смолг.

Генри учил спокойствию, сосредоточенности и взгляду на жизнь сквозь чудо доброй мечты. Этого вполне должно было хватить для слишком уж «ранних» мечтателей, Элфи и Харма. Хотя Харма заразить позитивом бывало довольно трудно.