Ольга Силаева - Драконье лето

Я приподнялась на локтях. Мэтра рядом не было. Вовремя успел соскочить?

— …Тем не менее я бы воздержался от новых опытов, — послышалось над ухом. — Поедем верхом?

— Уже нет, — это Квентин. — Лин, вставай. Я вижу кое-кого, и тебе лучше встретить его во всеоружии.

Я вскочила. Через поле к нам шел высокий мужчина в светлом костюме. Темные волосы развевались на ветру, скрывая лицо, но я сразу его узнала. Вмиг.

Не доходя нескольких шагов, он медленно поклонился, не отрывая взгляда от моего лица. Я наклонила голову в ответ. Рука сама потянулась к кортику, но я остановила ее, сжав пальцы на штанине.

— Прошу прощения, отчетливо произнес де Вельер. — Мне жаль, что мы не поняли друг друга в Галавере.

Он перевел взгляд на Квентина. Тот произнес что-то на незнакомом языке. Я расслышала лишь «Кор» и «Драконлор».

Де Вельер вновь поклонился, теперь уже с оттенком восхищения.

— Я вас провожу, господа. Ваши вещи доставят в замок, о лошадях позаботятся.

Я разочарованно двинулась за ними. Пепел, да что со мной? Я что, ждала долгих извинений? «Вы за нас? А я думал, вы за них. Ну и ладно».

Выходит, меня записали на сторону драконов, не спросясь?

Мы шли по пыльной дороге вдоль облетающих берез, и каждый, должно быть, думал о своем. Пальцы Квентина непрерывно выписывали в воздухе невидимые фигуры, с лица мэтра не сходила знакомая вертикальная морщинка. Лицо де Вельера было непроницаемо, а себя… себя я бы в зеркало увидеть не хотела.

Дом на холме и впрямь напоминал замок. Под острыми коньками крыши притаились окна в виде распахнутых крыльев, прямо как в доме мэтра, а слева, в стороне от хозяйственных построек, виднелась стройная башня. По серым стенам вился сухой плющ, а темно-зеленые кусты перед домом уже не цвели. Осень…

Внутри пахло корицей, солнечными лучами и… домом. У двери лежал хворост и чьи-то сапоги, на потертых крючьях висел теплый плащ. Деревянные ступени, лампа с абажуром из цветного стекла, солнечные зайчики на письменном столе, ветка вереска в тонкой вазе — все говорило о том, что гостеприимный хозяин всего лишь отошел на минуту и вот-вот вернется.

Я мотнула головой, отгоняя наваждение. Это Вельер-то — гостеприимный хозяин?

Из кухни шел густой мясной пар. Де Вельер шагнул за нами в прихожую, входная дверь скрипнула, закрываясь, и перед нами немедленно появилась худая женщина с седоватыми волосами.

— О, ну наконец-то! Вы как насчет обеда? Готовы немножечко перекусить?

— Более чем, — с улыбкой кивнул мэтр. — Паштет?

— И он тоже. До холмов идти почти час, а до заката еще часа три. Успеете даже чаю попить.

Я не успела глазом моргнуть, как она обняла мэтра — тот осторожно обнял ее в ответ, держа руку на весу — и расцеловала Квентина в обе щеки. Я аккуратно попятилась.

— Лин, моя ученица и гостья, — тут же представил меня мэтр.

— Лин де Рист? — с легким поклоном спросил де Вельер.

— Лин получила имя от мага из рода Кор, — с заминкой произнес Квентин. — Лин де Кор, если уж на то пошло.

Я слушала, и по спине бежал пот. Лин де Кор, этого еще не хватало…

Что я здесь делаю? Как тут очутилась? Хочу ли я быть здесь? Марек… что бы он сказал? Ой, нет, эту тему лучше не начинать.

Оказаться бы с Квентином где-нибудь на втором этаже, и чтобы вокруг ни души. Ни заклинаний Корлина, ни сбора драконов, ни разъяренных магов. Просто тихая, длинная неделя передышки.

— Может быть, вам накрыть наверху?

Я покосилась на умиротворенное лицо Квентина. Пепел, он и впрямь словно вернулся домой…

— Нет, спасибо, — ответила я. — Все в порядке.

Все и правда было в порядке. Вкусный, сытный обед без особых изысков, беседа о погоде, об обстановке, о старых пьесах. Тактичными стараниями хозяйки я не испытывала неловкости, но меня тихо, исподволь грызло сознание чего-то чужого. Нельзя жить одновременно в двух мирах — в трех, если считать мой старый дом. Квентин и мэтр вернулись домой — а я куда?

Вельера мы так и не увидели. Остальные, кажется, приняли это как должное.

Когда чайник с шиповниковым настоем опустел, мы начали собираться. Де Вельер и мэтр, набросив плащи, исчезли за дверью раньше, чем мы успели встать. Я вопросительно посмотрела на Квентина.

— Старым друзьям нужно поговорить, — тихо сказал он. — Хотя я не знаю, уместно ли тут слово «друзья». Готова?

Увидеть других драконов…

Я набрала в грудь воздуха. И кивнула.

Все время, пока мы шли в сумерках по склону холма, Квентин легкими щекотными штрихами рисовал буквы у меня на ладони. Не заклинания, не длинную историю с грустным концом — слова. Плот… листья… карнавал… вино… звезды… смех… вечность…

На вершине холма наши руки разъединились. Далеко внизу горели клены, сонно желтели липы. Небо было темно-синего цвета, и в глазах Квентина отражались первые звезды.

— Я бы здесь и заночевала, — ляпнула я.

Квентин поднял бровь.

— Увы, боюсь, что я не устою. А надо бы.

— «И снова жизнь отдам ему свою», — пробормотала я. — Ну и… ладно. Не очень-то и хотелось.

— После войны, Лин. В день, когда мы поймем, что ее не будет. Мы вернемся, обещаю.

Впереди раскинулась широкая поляна, окруженная седыми холмами. Рядом светлела роща, где невпопад переплетались ветвями березы и осины. Горели костры.

— И впрямь как в сказке, — произнес Квентин. — Дом, семья, долгожданные встречи и счастливый конец, Я знал, верил… боялся.

— Ничего еще не кончилось, — безнадежно сказала я. — Там, внизу — ты уверен, что в ответ на твои предложения тебе не нальют чаю, не погладят по голове и не укажут место в строю?

Он покачал головой.

— Посмотри на небо.

Звезды сияли, как миллион радостных глаз. Как наши глаза, отраженные снова и снова.

— Я ни разу не летал среди звезд. Мне хотелось, мечталось, я думал, умру без неба… но я выдержал, — Квентин перевел взгляд на меня. — Я не знаю, чья воля окажется крепче, но если Вельер хочет драки, он ее получит.

Он расправил плечи, как фехтовальщик перед поединком. И больше не сутулился, спускаясь по тропинке между зарослями шиповника и мелким ручьем.

Я шла за ним, и сердце колотилось все быстрее. Пепел, я же не дракон! Я же не…

Мы подходили к кострам. Оттуда слышался тихий гул голосов, плеск вина в кувшинах, треск сучьев. Вечерняя роса уже легла, но холода не было — должно быть, зимой здесь совсем не бывает снега…

Квентин, как и я, не видел знакомых лиц, но с ним многие раскланивались. Знали, кто он? Замечали серебряный медальон со старинной чеканкой у него на груди? Или причиной всего лишь семейное сходство?