Александр Рау - Ястреб на перчатке

Они уже смирились, сдались, понял Риккардо. Будут драться, но без веры, выполняя долг.

— Не все. — Он резко встал, так, что стул с грохотом упал. — Вы забыли о милиции. Шестнадцать тысяч по списку. Успеем собрать половину, фермеры знают, что их ждет в случае поражения: грабеж, нищета и голод. Они будут драться. Это уже восемь тысяч. Плюс паасины — в замке их гонец, девять сотен лучников, лесной народ верен клятве.

— Твоя милиция, — презрительно поморщился Франческо, — она настоящим рыцарям на один зуб.

— Моя, — подтвердил Риккардо, — другой нет. Вспомни, как и когда проиграл мой отец?

Граф заметил, что рыцарь смотрит на него так, словно впервые увидел.

— Ла Клава?..

— Мне все равно, — сосед его был равнодушен. — Я буду убивать их даже в одиночку. За кровь Алонсо они заплатят мне дорогую цену. — Рука его резко сжала рукоять меча.

— Мы победим или умрем. Другого не дано. Верьте мне. Мы раздавим стервятников.

Франческо, не отрываясь, смотрел на сеньора и воспитанника. Левая рука де Веги раз за разом сжималась в кулак, но граф был как никогда спокоен. Словно все уже для себя решил.

— Монсеньор, какую силу мы собрали! — восхищенно произнес оруженосец. Пар вырвался из его рта.

Виконт Альфонс де Васкес поморщился. Представителя герцога Гальбы это зрелище радовало мало.

Почти две с половиной тысячи всадников: рыцарей, сержантов и простых солдат. Еще обоз — вывозить добычу. Сила. Сила, подвластная ему — Альфонсу Васкесу. Дворянское ополчение Вильены и Саттины. В основном молодые и хорошо знакомые лица. Цвет двух провинций. Ждут развлечений, горе-вояки. Лица красные, жарко — зима нынче необычайно теплая. Под доспехами кожаные куртки на меху. Как разоделись! Да, на этом олухе действительно парадные доспехи.

Герцог оказался прав: стервятников, готовых грабить соседа, найти легко. Трудней организовать. Когда Карл де Санчо вел маракойцев через Вильену в недовольные королем провинции, они молчали. Но мятежник ушел, и ему удалось легко собрать ополчение. Ополчение грабителей. Здесь все друг другу родственники, а как радостно пошли грабить Ла Клаву, снесли голову его младшему брату. Герои. Вдесятером на одного. Половина пьяные, уже празднуют победу. Альфонс сплюнул.

— Приветствую вас, доблестные рыцари короля Хорхе! — закричал он во всю глотку. Невнятный гул был ему ответом. Смешались ответные приветствия, воинственные крики и угрозы кардесцам. — Я рад вести в бой таких славных воинов! Это честь для меня! — Эта ложь давалась на удивление легко.

Жеребец под ним всхрапнул и дернулся. Епископ рядом, у него молодая кобылка.

— Дозвольте мне благословить рыцарей веры, идущих искоренять еретиков.

Епископ весь в золоте — сразу видно, Божий слуга. Говорит вежливо, смиренно, но попробуй, откажи. Еще тот упырь, славы хочет, мечтает на крови в кресло архиепископа влезть. Хотя он сам, чем лучше?

— Конечно же.

Служки идут вдоль рядов и щедро кропят все святой водой, не разбирая ни лошадей, ни людей. Все святы.

Весело грабить и убивать в землях соседа, особенно когда есть благородный повод — выступаешь на стороне короля против мятежников. Восстанавливаешь закон и справедливость. А теперь еще и церковное благословение.

Дерьмо!

Альфонс де Васкес вновь сплюнул, да так неудачно, что попал на попону лошади епископа. Тот сделал вид, что не заметил.

— Мы встретим их вот здесь, — Риккардо поставил фигурку копейщика у моста, соединяющего графство Ла Клава с Кардесом. — Другого пути у них нет. Узкая полоса между берегом и лесом не даст коннице развернуться, ударить во всю силу, заставит растянуться.

— А твоя затея может удастся, — настроение Франческо менялось на глазах. — Главное, поставь пикейщиков плотными шеренгами. Рядов этак двадцать. Прорвать их не смогут, обойти тоже — лес мешает. А там посмотрим. Растянутся черти — окажутся в западне.

Риккардо улыбнулся. В вопросах теории старый рыцарь разбирался плохо, но вот в практике…

— Да, и еще нужно мост подпилить. Пару пролетов. Посередине. Чтобы удрать не смогли, — продолжил Франческо и улыбнулся.

Улыбка эта не предвещала незваным гостям ничего хорошего.

— Запомните сами и другим накажите: графа Риккардо Кардеса брать только живым. Головой отвечаете! — втолковывал в командирской палатке избранным ополченцами командирам Васкес. — Сильно не грабить. Позора Ла Клавы не допущу! Мы не алькасарцы, это Камоэнс.

Оба офицера слушали его с раздражением, знали черти, что и в бою и в походе решающее слово будет все равно за ними. Одноглазый наемник — человек епископа — насмешливо улыбался, давая понять, что его это не касается.

— Епископ сказал: «Железом и огнем увещевайте еретиков. Все их — ваше!» — не сдавался Педро Силва, саттинский барон.

— Все их — короля! — Васкес старался быть как можно убедительней. — Мне епископ не указ. Ваш инфант — герцог Гальба, а я — исполнитель его воли. Второй раз повторять не буду. Своей рукой покараю! — Он положил длань на рукоять меча. — Всем ясно?

В ответ молчание.

— Идите!

Все равно грабить не перестанут. Но хоть выжженной земли не будет. Тяжело зарабатывается графский титул. Ты знал, на что соглашался, Альфонс де Васкес. Иди до конца. Хватит о графстве Кардес заботиться. Ты спасаешь Риккардо жизнь, хватит с него. Бунтовщик. Тьфу!

— Кардесцы! — Голос графа звучал непривычно грозно и твердо. — Кардесцы, мои верные подданные. Я обращаюсь к вам сегодня не только как граф ваш, но и как равный, как один из вас!

Хью Вискайно, один из богатейших купцов Осбена, слушал его, затаив дыхание, сжимая древко алебарды.

— Рыцари из Вильены и Саттина идут в Кардес. Что они нам несут — знаем, — продолжал граф. — Идут грабить, насиловать и убивать.

По толпе прокатился злой шепот. Хью и сам стиснул зубы. Двоюродный брат, торговавший зерном, потерял все имущество, Куинс — столицу Ла Клавы разграбили вчистую.

— Но мы здесь, в руках оружие — значит, грабители и стервятники не доберутся до наших домов! — Голос графа разносился над многотысячной толпой — казалось, здесь собрался весь Кардес. Даже лесные гордецы и те своих прислали, вон они стоят в своих зеленых плащах. — Здесь почти десять тысяч человек. Знатные и простолюдины. Фермеры и охотники. Кардесцы. Пятьсот конных, шесть тысяч с пиками, тысяча лучников и тысяча арбалетчиков. Сила. Мы их одолеем. Будет тяжело, но выдюжим. Кто боится — может уходить прямо сейчас, — лишь в конце его голос чуть дрогнул. Он вытянул к людям руки, казалось, тянулся к каждому — пожать, укрепить. Он нуждался в них, и они в нем.

Сосед Хью не выдержал и крикнул: